Читаем Латинист полностью

— Посветите, — попросила Тесса.

Перед ней задвигались тени. Тела покидали гробницу. Тесса повернулась узнать, почему никто ей не светит, и увидела, что коронер все еще стоит на месте. Паскуале с помощником уже ушли. Ушел и Грэм. В руках у Лукреции был фотоаппарат.

— Лукреция, подашь?..

На миг ее ослепила вспышка. В середине склепа лежала крышка, лампу поставить было некуда. Лукреция свободной рукой попробовала ее передать поверх.

Чем отчаяннее они пытались что-то разглядеть, тем больше теней отбрасывали.

А потом свет сместился, и внезапно внутренность захоронения ярко озарилась. Череп слегка клонился внутрь. Руки, судя по всему, лежали ладонями вверх. Там, где, по мнению Тессы, полагалось быть ребрам, скопилась грязь — хотя нет, вглядевшись, она увидела, что из-под темного холмика кое-где торчат кости. Таз лежал на виду и, судя по всему, частично распался на фрагменты. От него отходили две длинные кости, ниже они смыкались с другими, а потом, как предположила Тесса, со ступнями.

— Ничего не трогай, пока не сфотографировали! — Лукреция присела рядом с Тессой, вгляделась в тазовые кости. — Кажется, мужчина, — сказала она.

Марий.

Тесса сдвинулась к другому концу захоронения, чтобы рассмотреть ступни. Блеснула вспышка. Свет рассыпался по мелким костям, в основном ушедшим в твердую глину. Лукреция придвинулась к Тессе, и в первый момент та слышала только дыхание, видела только луч света, в котором крутились частицы пыли и иной материи.

— Похоже на таранную кость, — заметила Лукреция, указывая пальцем. — Вон там плюсна. Вторая таранная кость.

Скелет Мария. Лукреция обняла Тессу за плечи:

— Тесса, это он.

— Вижу. — Но Тесса ничего не видела. Пока не видела. — Можешь что-то сказать касательно его ног?

Лукреция смотрела, подняв фонарь к плечу.

— Точно пока ничего. Вроде все в норме. Но наверняка узнаем, только когда откопаем, отчистим et cetera.

Тесса скрючилась в потоке света, по спине тек пот, в голове не было ни одной связной мысли. Он мертв, думала она. Тебе что, нужны были тому подтверждения? Так и почему ямбы хромые? — хотелось задать ему вопрос. Cur choliambi? Прежде ей казалось: она знает заранее, что будет чувствовать в этот миг, но надежды не оправдались. Марий оставался по-прежнему непостижимым.

* * *

Вечером Лукреция с Тессой снова сидели на балконе и обсуждали логистику. Остаток дня они посвятили извлечению останков Мария. Сфотографировали, потом зарисовали скелет; Грэм придерживал конец рулетки, растянутой над саркофагом, диктовал Элоизе измерения, она зарисовывала.

— Двадцать один сантиметр, — говорил он. — Левый край бедренной кости.

Тесса просеивала грунт. Лукреция занималась тем, что всеми руководила.

И вот она подошла к Тессе сбоку, не поприветствовав, просто встала на балконе и стала смотреть вдаль.

Чуть помедлив, Тесса спросила:

— Можем пока не говорить Эдварду?

— Наверное, — ответила Лукреция.

— Наверное?

Лукреция молчала, не отрывая глаз от горизонта.

— А можем мы просто умолчать о том, что обнаружили останки поэта второго века? Скажем просто, что нашли новый скелет. Кого-то там. Некоего Мария Сцевы, римского гражданина, род занятий неизвестен. И так подольше, — попросила Тесса. — Скажу тебе честно: я только сегодня поняла, как мне хотелось обнаружить в скелете какие-то аномалии. Ну хотя бы деформированную стопу, что-то в этом роде.

— Мы еще ничего не знаем наверняка, — заметила Лукреция. — Ничего не скажешь, пока не извлечены все кости.

Тесса помолчала.

— Ну даже если скелет без изъянов. Все равно это по-своему примечательное открытие. Я даже не знаю, что нам это говорит про Мария. Я к тому, что размер, которым он писал, всегда был загадкой. И она пока не разгадана.

Лукреция кивнула:

— Его захоронение тоже важное открытие.

— Понимаю, — кивнула Тесса.

— Ступни мы извлечем завтра, — сказала Лукреция. — И, если в скелете не обнаружится ничего особенного, придется мне задать тебе вопрос, почему я должна скрывать эту находку от своего руководителя.

Тесса кивнула, чувствуя, что теряет над собой контроль, раздражается. Но встречных аргументов у нее не было. Единственным имевшимся в ее распоряжении рычагом давления была добрая воля Лукреции. Да, она напишет статью про ландшафт Изола-Сакра, про то, как он проясняет некоторые метафоры в произведениях Мария. Вопрос о размере так и останется неразрешенным.

— Я все поняла, — сказала Тесса. — Можем об этом поговорить завтра вечером?

Лукреция глянула на нее с досадой:

— Нет, не можем. Если не пойму, в чем смысл этого ожидания, я все расскажу. Ясно?

— А если мы найдем что-то, что окажется для меня очень важно?

— Вот тогда и поговорим.