Читаем «Ласточки» над фронтом полностью

— Подожди, Татьяна, главная радость — вот она! — и Дина из-за спины, выдернула и протянула Тане унты и комбинезон. — Одевайся, я за тобой! С начальником госпиталя уже договорилась. Он отпускает тебя на новогодний вечер в полк. Полетели, все наши ждут тебя…

— Ох, девочки вы мои дорогие! — только и сказала Таня.

В самолете, по пути в полк, Таня, улыбаясь, думала: «Не забыла меня командир полка Евдокия Бершанская, давняя подруга. Какая же она молодчина!» Под стать настроению и воспоминания пришли другие светлые, радостные. О том, как вступала в 1928 году в комсомол. Комсомольская жизнь захватила, увлекла активную, деятельную натуру. К поручениям Таня относилась с жаром, все свое свободное время отдавала общественной работе. В 1930 году цеховая комсомольская организация послала ее учиться в город Купянск на курсы пионерских работников при ЦК ЛКСМ Украины, а после окончания этих курсов Алексеева стала работать в райкоме комсомола Жмеринки. Работа ей нравилась. Казалось, путь выбран удачно и окончательно.

Но в 1931 году судьба комсомолки Тани Алексеевой круто повернулась. В райком комсомола пришла разнарядка — надо послать одного человека для учебы в Батайскую летную школу Гражданского воздушного флота. Выбор пал на Таню Алексееву. С радостью и гордостью приняла она это доверие.

Приемная комиссия зачислила Алексееву на техническое отделение Батайской школы ГВФ. Здесь она встретила и Евдокию Бершанскую, которая училась на летном отделении. И вот на долгие годы подружились.

Получив специальность авиационного техника, Таня Алексеева стала готовить кадры для Гражданского воздушного флота. Спокойная, всегда выдержанная, она, казалось, была рождена для этой работы. Когда в 1935 году в Батайской школе была создана эскадрилья, Таня работала в ней техником звена, сменным инженером отряда. В эти годы она близко узнала Лелю Санфирову, Дину Никулину, Мери Авидзбу, Веру Тихомирову, Римму Прудникову тех, кто учился в Батайске, с кем теперь пришлось служить в женском авиационном полку ночных бомбардировщиков, кого она с такой радостью увидит в этот новогодний вечер.

Веселые праздничные встречи Нового года были полковой традицией. Мы праздновали этот день, даже если и под Новый год велась боевая работа. Обязательно собирались вместе, поздравляли друг друга, выпускали специальный номер стенгазеты с новогодними пожеланиями — шутливыми и серьезными. Вслух читали веселые приветствия от имени друзей, от Деда Мороза.

Прилетевшую из госпиталя Алексееву окружили девушки — нарядные, насколько это возможно в наших условиях, разрумянившиеся, с блестящими от возбуждения глазами.

— Таня, Татьяна! Привет болященьким! На побывку! — слышались веселые восклицания. — С Новым годом, Танечка! — объятия, поцелуи.

— Девчонки, какие же вы все пригожие, ладные. Не глаза, а звезды сверкают. Каждую хоть сейчас замуж выдавать, — влюбленно глядя на подруг, говорила Таня.

— Сначала добьем фашистов! — послышался чей-то звонкий голос.

— Да ты посмотри наш новогодний «Крокодил», там и о женихах кое-что говорится, — расхохоталась наш штатный художник Надя Тропаревская. — Вот, читай: «Раз в крещенский вечерок девушки гадали…» Старые методы на новый лад, видишь? «Сбросить с самолета унт. Носок укажет курс на полк жениха…»

В тот вечер Таня смеялась, кажется, больше всех, радуясь, что она в полку, с самыми близкими своими друзьями.

Вскоре была объявлена команда на вылет. Все поспешили к машинам.

Тогда мы сделали по три вылета. Техники и механики, прибористы и вооруженцы с волнением встречали нас на земле. В 23.30 полеты закончились. Новогодние «гостинцы» врагам были доставлены. Мы разошлись по эскадрильям, чтобы продолжить встречу Нового года. Таня побывала у всех, зашла в гости и в нашу эскадрилью. Мы вспомнили, как пару месяцев назад она ухаживала в госпитале за мной.

— Хочу скорее к вам, девочки, домой, — вздохнув, сказала Таня. Надоело, стыдно и обидно в такое время валяться на больничной койке.

— Ничего, Танюша, подлечишься и вернешься, — успокоила я подругу. Вспомни, как ты меня с ложечки поила-кормила, ночи все рядом была. Когда, бывало, ни открою глаза, ты всегда здесь. И врача опытного разыскала. Если бы не ты — не летать бы мне сейчас.

— Да, Марина, я тогда всерьез за тебя испугалась. Подумать только, никогда ангину за страшную болезнь не считала…