Читаем Ласковый обманщик полностью

Нью-Йорк ее пугал. Пока она выглядывала из-за занавески на окружающий ее город, в голове промелькнуло все, что она когда-либо слышала или читала о нем. Для всего мира этот город олицетворял что-то вроде пугала для взрослых. Когда что-то страшное случалось в любой другой точке США, люди обычно говорили: «Наш город стал таким же, как Нью-Йорк» или «Слава Богу еще, что мы живем не в Нью-Йорке». Но она оказалась в настоящем Нью-Йорке. И ей предстояло столкнуться с ним один на один. Через застекленную дверь она видела проходящих мимо женщин. Некоторые прогуливали на поводке собак, другие не спеша шли куда-то в своих длинных кожаных куртках и мини-юбках, — но никто из них, кажется, ничего не боялся. Набрав побольше воздуха, чтобы чувствовать себя более уверенно, она наконец вышла из дома, заперла дверь, спустилась по ступенькам, дошла до конца улицы и повернула налево. Взглянув на зеленый указатель, сообразила, что теперь находится на Лексингтон-авеню. Идя по ней в северном направлении, она заметила продовольственный магазин с вынесенными на улицу прилавками, полными овощей и фруктов. Затем — обувной магазин, прачечную, отделение «Нью-Йорк Банк», крошечный пункт проката видеокассет, кулинарию, в витрине которой были выставлены только что выпеченные булки и кондитерские изделия, и книжный магазин.

Не прошло и двух часов, как она успела открыть счет в банке, купить продукты, цветы и какой-то дешевый роман. И все это — практически не доходя до следующего угла. Потом она возвратилась назад, снова повернула за угол, дошла до своего дома, отперла входную дверь, быстро захлопнула ее за собой и, опершись о нее спиной, тяжело выдохнула. Саманта была довольна. Она только что совсем одна совершила набег на город Нью-Йорк и вернулась живой и невредимой. Никто не угрожал ей ножом, никто не выхватил ее сумку и не предлагал ей наркотики. Она чувствовала себя так, будто взобралась на вершину горы, установила там флаг и победоносно вернулась домой, чтобы рассказать об этом.

Убрав продукты по местам, она насыпала в миску кукурузных хлопьев, заварила чашку цветочного чая, из пакета с хлебом достала пирожок с клюквенным вареньем и, водрузив все это на поднос, отправилась в сад. В саду села в одно из кресел-качалок, вытянулась и пошевелила пальцами ног. Саманта не чувствовала одиночества. Напротив, она думала о том, как это прекрасно — не иметь никаких обязанностей и дел. Иногда ей казалось, что всю свою жизнь она за кем-то ухаживает. А уж с тех пор, как вышла замуж, у нее не было ни секунды для самой себя. Ее мужу всегда было что-нибудь от нее нужно. Если он не был голоден, то просил ее что-то для него найти, или ему нужна была чистая одежда, или чтобы она выслушала его жалобы о том, как несправедлива к нему судьба.

При этой мысли Саманта стиснула губы. Лучше вообще не вспоминать о бывшем муже и его «художествах».

— Вижу, ты посетила продуктовый магазин.

Саманта чуть было не подпрыгнула от неожиданности, когда услышала этот голос. Она тотчас села, как ученица за партой — выпрямившись, потупив взор, руки на коленях, как будто никогда в жизни и не сидела в свободной и ленивой позе.

— Были какие-нибудь проблемы? — поинтересовался Майк, глядя на нее сверху вниз и внутренне закипая при мысли, что его, кажется, по-прежнему принимают за бывшего уголовника, убийцу и сексуального маньяка.

— Нет, никаких, — она встала и направилась к дому.

— Тебе нет необходимости уходить, когда я здесь, — сказал он раздраженно.

Она даже не удостоила его взглядом.

— Конечно, мне не обязательно уходить. Просто у меня дела. Вот и все.

Майкл хмуро наблюдал, как она возвращается в дом, понимая, что причина ее ухода именно в нежелании быть с ним рядом.

Саманта прошла в комнаты, которые выбрал ее отец, комнаты, которые напоминали о нем, комнаты, в которых она чувствовала себя в безопасности. Устроилась в полосатом кресле и начала читать только что купленный роман. Впереди у нее был целый день, и она могла позволить себе делать именно то, что ей захочется. По правде говоря, у нее еще вся жизнь впереди, и она сможет посвятить ее только себе. Все, что ей нужно было делать, — это отбыть свой срок в Нью-Йорке. И тогда она станет свободной.

Последующие несколько недель Саманта наслаждалась своей свободой так, как может наслаждаться только тот, кто всю жизнь был зависим от других. С тех самых пор, как умерла ее мать, у нее не стало времени для чтения или для того, чтобы просто расслабиться и помечтать.

Когда она была маленькой, то любила сидеть в ванне с мыльными пузырями, но после смерти мамы привыкла по-быстрому принимать душ — и все. Размышляя о предстоящей жизни, Саманта думала, что теперь наконец сможет прочитать все те книги, которые хотела, и непременно подберет себе интересное хобби. У нее будет время на все что угодно.