Читаем Ларец Самозванца полностью

— Эй, что происходит? — рявкнул Дмитро Олень, на всякий случай, обнажив саблю. — Мы свои, царёвы люди!

— Воры вы, а не царёвы люди! — прорычал огромный, чёрный как цыган мужик в кожаном фартуке и с охотничьей рогатиной в руках. — Воры, тати, против царя руку поднявшие! Царь наш — государь Дмитрий Иванович и более никто!

Кирилл сильно удивился.

— Нет никакого Дмитрия-царя! — пуская коня вперёд, сурово возразил он. — То — тать был, самозванец, а на самом деле — Отрепьев Гришка, сын Богданов! Монах беглый! Так того на Москве уже неделю как казнили… И праха не осталось на земле православной! В том крестом, Богом клянусь!

— Лжец! — взвыл невысокий, круглый как бочонок мужичок, одетый побогаче остальных. — Лжец! И клятвы твои — клятвы антихриста! Мы сами государя Дмитрия Ивановича — живого да здорового — вчерась здесь видели! Проскакал сам-второй! [7]

— Дмитрий?! — изумился Кирилл, лично видевший труп Самозванца и даже участвовавший в его уничтожении. — Да он же… Он мёртв! Я сам его труп видел!

— Значит, это — другой был кто-то! — решительно возразил крестьянин. — Разве ж может быть, чтобы государя нашего, Дмитрия Ивановича, мы не узнали! Мы ж не нехристи какие-нибудь, чтобы Государя не ведать! Сам он, сам! Собственным, значит, ликом! Так что заворачивайте коней, ироды! Не дадим за нашим государем в погоню пройти! Не пустим!

— Эй, отче! — проревел, оглушая не только чужих, но и своих, Павло Громыхало, вместе со своими стрельцами уже изготовившийся к бою. — Ты не видишь, что ли, с кем дело имеешь?! Прочь с дороги, пока есть, кому своими ногами уходить! Ну, кому говорю!

— Да пошёл ты… — отозвалось сразу несколько голосов, молодых и не очень.

— Ах, так… — задохнулся от гнева Павло, нащупывая рукоять сабли. — Стрельцы! Спешиться! Пищали

го-товь! Бердышники — на фланги!

— Павло! — негромко окликнул его Кирилл. — Не горячись…

— Так ведь… сотник! — взревел тот, возмущённый. — Они ж лаются, псы поганые! Оскорбляют! Терпеть, что ли?

— Вот-вот! — хмуро подтвердил Кирилл. — Что-то уж больно наглы… для почти безоружных селян! Нет, тут что-то не так. Они нас как будто заманивают…

— Осторожен ты… сын боярский… — скрипнул зубами Павло, чуя, что возможность подраться тает, как неверный снег, что выпал в середине мая. — Нельзя же так, право слово! Мои молодцы их там всех в крошево… только прикажи!

Кирилл заколебался… Что там говорить, у него у самого кровь кипела от гнева, да и ладонь правая чесалась — требовала вложить в неё рукоять сабли. Но нет, селяне слишком наглы… Слишком! Да и плетни слишком близко от улицы. Если там — засада, его всадники окажутся между двух огней. Их покрошат прежде, чем удастся что-то сделать!

— Нет! — сухо возразил он. — Мы уходим!

Павло, не сдерживаясь более, пустил длинную и совершенно непристойную тираду…

Однако, некоторое время спустя, он убедился в правоте своего командира. Как только отряд начал заворачивать коней, из-за соседних плетней начали подниматься вооружённые люди. Вот здесь уже хватило и пищальников, причём у большинства из них дымили фитили, то есть они готовы были стрелять… Теперь оказалось, что число защитников села сравнялось с числом воинов отряда.

— Мы уходим! — громко сказал Кирилл. — Вы ведь этого хотели?

Кто-то из смердов ответил так, что даже у хладнокровного Кирилла кожа заскрипела на крепко стиснутых кулаках. Эх, будь они вольны в своих поступках, ударили бы сейчас всем скопом… а потом уже решали бы, правы, или нет! Вряд ли смерды устояли бы против отряда, в котором чуть ли не каждый воин стоит десятерых таких соперников! Или…

— Что-то уж больно хороши тут стрельцы, сударь Кирилл! — пробормотал Павло, из-под низко надвинутой шапки озирая улицу. — Я б сказал, такие, что и мне в полусотню не стыдно взять будет!

— Я тоже так думаю… — вздохнул Кирилл. — Засада здесь, друг Павло, я ж говорил… Дадут ли и уйти!

— Дадут! — Павло внезапно оскалился. — Уводи конников, сотник! Я тут пока со своими пошустрю…

Однако не пришлось.

— Уходите! — громко и твёрдо приказал всё тот же, невысокий мужичок из первого отряда. — Мы не хотим никого убивать, но и государя нашего, Дмитрия Ивановича, в обиду не дадим! Прочь, нехристи!

— Самозванец, именовавший себя Дмитрием, сыном Ивановым, мёртв! — громко и отчётливо, пусть ни на что не рассчитывая, сказал Кирилл. — Я сам видел его труп! Вы же, против законного государя, царя Василия Ивановича, меч поднявшие, ещё поплатитесь за своё воровство… Вспомните ж меня, когда сюда придут наши воины и порушат ваши дома, обрюхатят ваших баб, а вас самих перевешают на деревьях!

Смерды заволновались, послышалась отборная ругань…

— Уходим! — коротко приказал Кирилл. — Павло, твои отходят последними, на околице вас сменят мои молодцы… Быстро, быстро! Надо выбраться из улицы, пока нас тут всех не перестреляли!