Читаем Ланселот, мой рыцарь полностью

– Воины сказали, что он давно их покинул. Они не осмеливались вернуться, решив, что стали предателями и что их больше не захотят видеть в рядах британцев. Персиваль и я убедили их в обратном.

– Ты правильно сделала. Мы могли проиграть эту битву, – похвалил ее Ланселот.

– Я опять вмешалась в историю, – сказала она, все еще счастливо глядя на него.

– И тебя это беспокоит? – насмешливо поинтересовался он.

Хелен обняла его обеими руками и прижалась к нему.

– Ничуть.

К ним с победным гиком подъехал Тристан, выгреб Хелен из объятий Ланселота и поцеловал отнюдь не как друг, за ним приехал Галахад, повторивший этот маневр, но остальных рыцарей Ланселот успел остановить. Взяв под уздцы коня Хелен, он отъехал к пригорку, где собрались Артур и остальные вожди.

Хелен отметила уставшее, но радостное лицо Гавейна, и такое же уставшее, но отнюдь не счастливое лицо Артура.

– Леди Хелен, я и мой народ безмерно благодарны вам за нашу победу, – тем не менее сказал он, подходя к ней и склоняя перед ней голову.

– Сэр Персиваль был со мной, – заметила Хелен.

– И сэру Персивалю тоже. Но если бы вы не появились на поле боя и не нашли его, мы могли проиграть; и страшно представить, что стало бы тогда с нашей страной.

Хелен самой было страшно это представить. Она постаралась не думать о последствиях своего беззастенчивого влезания в историю и просто наслаждалась тем, что Ланселот жив, что бритты победили и им не нужно спешно бежать на континент.

– Необходимо заняться ранеными, – сказал Ланселот, прижимая Хелен к себе. – Тристан получил рану, и Галахад тоже. А сколько моих рыцарей полегло, я даже не успел сосчитать, – добавил он, оглядывая огромное поле, усеянное трупами и ранеными, где сейчас ходили британские воины в поисках своих соратников.

В первую очередь Хелен занялась ранами Гавейна и Тристана, которые, к счастью, оказались не страшными. А у Галахада была рана посерьезнее – его проткнули мечом в бок. И хотя в пылу радости от победы он еще смог доскакать до них, потом он сразу повалился на траву. Хелен нашла, что внутренние органы не задеты, но лучше ему будет не вставать. И если бы у нее была иголка с ниткой, она бы предпочла зашить рану во избежание осложнений.

Взглянув на Ланселота, она вновь спросила, все ли с ним в порядке, поскольку вся его одежда была залита кровью, и снова получила утвердительный ответ. На немой вопрос в глазах Хелен ответил Тристан:

– Он лучший воин на свете. Разве я не говорил вам? – с гордостью добавил он.

Лица Галахада и Гавейна тоже засветились гордостью за своего брата и друга. Но Хелен продолжала изумляться. Сколько часов продолжалось сражение, скольких врагов поразил Ланселот – неужели ни один из них не сумел достать его мечом?

– Он слишком быстр для них, – проворчал Персиваль, усаживаясь рядом с ней и протягивая ей руку для перевязки. На предплечье зияла страшная резаная рана.

– Мне нужна иголка с ниткой, – заявила Хелен, тут же забывая о Ланселоте. – И где мой мальчишка? Элот!

Мальчик тотчас же прибежал, в глазах его светилось безмерное уважение к ней. Надо же, только вчера он считал эту надменную и крикливую госпожу никчемной особой, а сегодня она переломила ход битвы, и это он привел ее сюда! Хелен прекрасно видела, что он ужасно горд этим, и ей стало даже смешно.

– Элот, ты знаешь травы? Тысячелистник, подорожник, пижму, зверобой? Неси их сюда, и, если найдешь свободных оруженосцев, возьми их с собой, пусть помогают. И надерите ивовой коры. Затем разведите костры, нужно приготовить много отваров. И найди мне иголку с ниткой!

Мальчишка тотчас же умчался.

– Зачем это, леди Хелен? – спросил Галахад, растянувшийся на траве рядом с Тристаном.

Оба молодых воина лежали на земле, в то время как их старшие товарищи, Ланселот и Гавейн, что-то обсуждали с Артуром. Взглянув туда, она увидела, что сакских вождей и пленных воинов не убили, они стояли связанные, под присмотром британцев.

– Это нужно, чтобы раны не загноились, – ответила она, вновь поворачиваясь к Галахаду.

– Вы не сердитесь, что я поцеловал вас? – спросил вдруг Тристан.

– И я? – поднял голову Галахад.

– Конечно нет, – улыбаясь, ответила Хелен.

Она прекрасно понимала, почему они так сделали. После боя адреналин в крови зашкаливал, и они не боялись своего старшего товарища и брата, на женщину которого посягнули, но не только – они чудом избежали смерти и хотели убедиться в том, что живы.

– А вот Ланселот сердится, могу поспорить, – проговорил Персиваль, морщась от боли.

Элот принес иголку с шелковой ниткой, и Хелен даже предположить не могла, где он смог ее найти, но расспрашивать не стала, а пошла к кострам, чтобы прокалить.

Зашив раны Галахада и Персиваля и увидев, что нитки еще вполне достаточно, она уговорила Тристана позволить ей оказать помощь и ему. У Тристана было три резаных раны: одна на бедре, другая на руке, а третья на груди. Затем она занялась с травами, попросив здоровых оруженосцев и воинов относить своим раненым товарищам противовоспалительные отвары.