Читаем Лалангамена полностью

— Мне звонили по поводу платы за «ягуар», — ядовито сообщила она. — Банк вернул твой чек.

— Да? — От взгляда ее холодных глаз Бенедикт оробел. — В самом деле? Я внесу деньги.

— Уж будь любезен, — надменно отрезала она.

Обычно он не упустил бы возможности — пока в конторе никого не было — укусить ее за ушко, но этим утром она выглядела такой далекой и высокомерной… «Наверное, потому что я небрит», — решил Бенедикт и ретировался в свой кабинет, погрузившись в колонку цифр.

— Плохо, — пробормотал он через некоторое время. — Мне нужна прибавка.

Владельца фирмы звали Джон Гилфойл — мистер Гилфойл или «сэр» для большинства подчиненных. Он терпеть не мог, когда при обращении использовали его инициалы, и Бенедикт частенько делал это назло.

Возможно, потому, что Гилфойл встал утром не с той ноги, а возможно, потому, что Бенедикт забыл прихватить плащ, но нужного эффекта не последовало — Гилфойл и глазом не моргнул.

— Потом, мне некогда, — бросил он.

— По-моему, вы не понимаете. — Бенедикт, расправив плечи, расхаживал по ковру мягкими шагами. На его туфлях засохла грязь, но в душе он еще оставался тигром. — Мне нужны деньги.

— Позже, Бенедикт.

— В любом другом месте я получал бы вдвое больше.

Бенедикт свирепо буравил собеседника взглядом, но где-то, очевидно, был изъян, — наверное, оттого, что он охрип во время утренней пробежки, потому что Гилфойл не кивнул покорно по обыкновению, а сказал:

— Вы сегодня не очень исполнительны, Бенедикт. Это не к лицу моим служащим.

— «Уэлчел Уоркс» предлагала мне…

— В таком случае почему бы вам не уйти к ним?! — Гилфойл раздраженно хлопнул по столу.

— Я нужен вам, — сказал Бенедикт и по обыкновению выпятил челюсть. Однако неудача в парке потрясла его больше, чем он думал, и интонация получилась неубедительной.

— Вы мне не нужны! — рявкнул Гилфойл. — Вон отсюда, пока я вас не выгнал вообще!

— Вы… — начал Бенедикт.

— Прочь!!

— Д-да, сэр…

Совершенно растерянный, он бочком вышел из кабинета и столкнулся в коридоре с Маделейн.

— Относительно взноса за…

— Я… я все улажу, — перебил Бенедикт. — Если позволишь вечером зайти…

— Не сегодня. — Она, казалось, почувствовала в нем перемену. — Я буду занята.

Слишком озадаченный всем происшедшим, он не стал возражать. Вернувшись к себе, Бенедикт погрузился в изучение своей чековой книжки, вновь и вновь ломая голову над цифрами.

Во время обеда он остался сидеть за столом, машинально поглаживая полосатое пресс-папье, купленное в те счастливые дни, и впервые за несколько недель вспомнил о Бене. Он испытал внезапно прилив глубочайшей тоски по тигру. Бенедикт мучился и страдал, но уже не смел уйти из конторы до конца рабочего дня. Домой он поехал на такси, найдя в ящике завалявшуюся пятидолларовую банкноту, и всю дорогу думал о тигре: уж Бен-то его никогда не бросит! Как чудесно будет вновь обрести покой и уверенность, гуляя со старым другом по парку!

Не дожидаясь лифта, Бенедикт взбежал по лестнице и влетел в гостиную, по пути зажигая свет в прихожей.

— Бен, — выдохнул он и обнял тигра за шею. Потом прошел в спальню и стал искать микрофон. Микрофон нашелся в шкафу, под кучей грязного белья.

— Бен, — тихо позвал он.

Тигр с трудом поднялся на ноги. Его правый глаз едва светился; левый глаз потух совсем. Он не сразу откликнулся на зов хозяина, и при свете лампы Бенедикт увидел, как он изменился. Хвост слабо дергался, шкура потеряла живой глянец, гордые серебряные усы пожелтели и поникли, побитые молью. Какие-то механизмы внутри, очевидно, проржавели, и при каждом движении раздавался хрип. Тяжело ступая, тигр подошел к хозяину и прижался головой.

— Привет, дружище, — вымолвил Бенедикт, проглотив комок в горле. — Знаешь что, как только стемнеет, пойдем в парк. Свежий воздух… — Он гладил поредевший мех, и его голос срывался. — Свежий воздух быстро поставит тебя на ноги.

С саднящим чувством Бенедикт опустился на диван, взял одну из своих щеток с серебряными накладками и стал расчесывать омертвевшую шкуру тигра. Мех вылезал клочьями, забиваясь в мягкую щетину.

— Все будет в порядке, — печально сказал Бенедикт, страстно желая поверить своим словам. На мгновение в глазах тигра отразился свет лампы, и Бенедикт попытался убедить себя, что они засияли уже ярче.

— Пора, Бен, идем.

Он встал и медленно направился к двери. Тигр поднялся, поскрипывая, и они начали мучительный путь к парку. Через несколько минут они вошли в знакомые ворота, и Бенедикт ускорил шаги, почему-то уверенный, что под сенью деревьев к тигру вернутся былые силы. И сперва это показалось правдой, ибо сострадательная тьма нежно укутала тигра и тот ожил новой энергией.

Бенедикт помчался длинными сумасшедшими скачками, уговаривая себя, что тигр следует по пятам. Но вскоре он понял, что, если побежит изо всех сил, Бен никогда не сможет его догнать. Тогда он двинулся легкой трусцой, и тигр сперва держался рядом, самоотверженно стараясь не отставать, но не выдержал и этого темпа.

Наконец Бенедикт сел на скамейку и позвал его, отвернув лицо в сторону, чтобы тигр не видел его глаз.

— Бен, — сказал он. — Прости меня.