Лейте быстро двинулся к каюте радиста. Он взбежал по одному трапу, поднялся по другому. Под ногами скрипел снег. Стараясь идти как можно бесшумнее, Лейте подкрался к окну каюты. Окно было закрыто, и только через маленькую щель вверху пробивался свет. Это была очень маленькая щель. Через нее он не смог ничего разглядеть. Лейте приставил к окну ухо. Он услышал какой-то шорох. Стараясь подтянуться повыше, он поскользнулся и стукнулся головой о стенку каюты. Моряк поднялся и снова прислушался, но теперь уже абсолютно ничего не было слышно. Простояв так минуту, Лейте тихо двинулся вдоль стенки и, подойдя к дверям радиорубки, попытался их открыть, но они были заперты.

        Тогда он постучал.

        Никто не отвечал. Лейте рассердился и стал колотить изо всех сил. Внезапно с крыши рубки его осветил фонарь, и послышался голос Павлюка:

        — Здорово, боцман! Чего стараешься? — И на палубу спрыгнул Павлюк с ружьем в руках.

        — А зачем это ты на ключ запираешься? — сердито спросил старый моряк.

        — А чтобы случайно медведь не залез, — ответил кочегар. — Я и то слушаю, что-то грохочет. Думал, зверь. Схватил ружье и через люк, который в потолке, наверх... Пожалуйста, — пригласил он Лейте, открывая дверь радиорубки.

        — Благодарю. Я только хотел сказать, что в кубрике громкоговоритель не работает, — пробормотал Лейте и ушел.

        Вслед ему послышался тихий смех кочегара.

        Громкоговоритель не работал уже почти полмесяца.

Г л а в а  VI

        По утрам Вершомет спускался на лед и ходил вокруг парохода, надеясь встретить зверя. В нескольких сотнях метров от «Лахтака» появилась полынья. Здесь охотник выжидал нерп.

        — И медведям уже пора гулять, — говорил он, удивляясь отсутствию зверя.

        Раза два встречались следы песцов. Хорошо бы снова начать охоту на эту арктическую лису. Ведь первая охота ничем не кончилась. Капканов так и не поставили. Встреча с норвежцами и всякие другие хлопоты заставили охотника забрать капканы на пароход.

        На этот раз Вершомет сам отнес четыре капкана на то самое место, где когда-то нашел Эрика Олаунсена.

        Следов песца он заметил там значительно меньше, чем раньше, но, по-видимому, зверь еще посещал эти места. Полынья между торосами покрылась крепким слоем гладкого льда.

        Вершомет поставил капканы и решил в ближайшие дни испытать охотничье счастье на острове. На следующий день охотник пошел осматривать капканы. Его сопровождали Запара и Степа.

        Низко над горизонтом светило солнце. Оно освещало ледяное поле, покрытое торосами и снеговыми сугробами, пароход и отвесные черные скалы, которые вырисовывались на фоне белого ландшафта острова Лунной Ночи.

        По дороге говорили о льдах. Вершомет допускал, что сжатие может повториться, что ледяное поле, в которое вмерз «Лахтак», может прижать к берегу и раздавить корабль.

        Запара же думал, что, во-первых, их защищают айсберги, стоящие на мелях, и, во-вторых, они прикрыты самим островом от приливной волны океана. Они подошли к первому капкану. На снегу возле него сидел пушистый зверек. Две железные дуги крепко держали его за лапу. Напуганное животное прижалось к капкану. Вершомет ловким ударом прикончил песца, освободил его из капкана и бросил в мешок. Затем снова зарядил капкан и двинулся дальше.

        — Нужно ожидать богатой добычи, — предположил Запара.

        — Кто его знает, — ответил охотник, которому не хотелось говорить об этом.

        — У песца теплый мех, — сказал метеоролог юнге, — поэтому он так и ценится. Истребляют его сильно, но последнее время все более переходят к разведению на специальных фермах. Лучше всего разводить его на островах, возле которых море или совсем не замерзает, или замерзает на очень недолгое время. Оттуда они не убегают. В других же случаях приходится ставить ограду, вкапывая ее глубоко в землю. Песец — это страшный грызун! Хватает в зубы все, что попадется.

        — Мясо их есть можно?

        — Об этом нужно спросить у Вершомета. Я читал, что голландские моряки ели мясо песца, хотя оно казалось им очень жестким и невкусным. Кроме того, они били и белых медведей, но, считая медвежье мясо ядовитым, не ели его.

        — Ну и чудаки были эти голландцы! — заявил Вершомет. — Разве можно есть такую гадость, — охотник тряхнул мешком, — и не есть медвежатину!

        Подошли ко второму капкану, но там их ожидало разочарование. Капкан стоял пустым. Пустыми оказались и третий и четвертый капканы. В четвертом какой-то хитрый зверек вытащил и съел приманку. Пройдя по следам, охотник выяснил, что это тот самый песец, который лежал у него в мешке. Зверю удалось вытащить приманку из четвертого капкана, и потом, очевидно уверенный в своей ловкости, он пришел к первому, но там ему не посчастливилось. Вершомет был в плохом настроении. Он мечтал о богатой добыче и вместо этого поймал только одного зверя.

        — Нужно перебираться на остров. Завтра отправляюсь туда, — сказал охотник.

        Они вернулись на пароход. Степа вынул зверя из мешка и показывал его всем, держа за длинный пушистый хвост. Эрик Олаунсен дунул на мех, как это делают знатоки, а потом погладил его рукой.