Читаем Лагерный волк полностью

По команде своего шефа братки завели Ролана в кабинет, откуда только что вышла Венера. Сначала его связали скотчем по рукам, а затем швырнули на диван.

– Ты кто? – ткнул в него пальцем Саша.

– Ролан. Муж Венеры...

– Откуда узнал, что твоя жена здесь?

– Случайно узнал. В ресторан хотел ее пригласить...

– В ресторан? А бабки откуда? Волок отстегнул?

– Волок. За то, что морду тебе набил.

– Морду он мне набил... – злобно просипел авторитет.

И тут же ударил Ролана кулаком в лицо – коротко, без замаха. Да так, что перед глазами все поплыло.

– Морду ты мне набил, да? – все так же злобно спросил он. – А кто как тот шакал удирал от меня?

– Стреляли... – усмехнулся Ролан.

– Как псы позорные шуганулись... Не знал я, что муж у Венеры под Волоком ходит...

– Не хожу я ни под кем. И Волока тогда впервые увидел. Меня попросили, денег дали – я и дрался...

– Попросили?! Денег дали?! – злорадно ухмыльнулся Саша. – Ну и семейка у вас, гы-гы. Тебя Волок попросил. А я жену твою попросил. Тебе денег дали, и я ей денег дал. Ты дрался, а я твою жену драл... Клевая у тебя жена. Станок у нее чумовой. Вроде бы Венера, да, а венерического ничего нет... Или есть?

Ролан промолчал. Хоть и сука у него жена, но глумиться над ней вместе с этим уродом он не будет.

– Ну че молчишь, козлина? – надвинулся на него бандит. – Я его о серьезных вещах спрашиваю, а он молчит...

– Раньше нужно было спрашивать, – буркнул Ролан.

– А кто ты такой, чтобы тебя о чем-то спрашивать? Лох ты, в натуре, чума безродная... Ты на кого лапу свою поднял, лох? Ты мне нос чуть не сломал, мудила!

Саша снова ударил Ролана – кулаком в нос. Немного подумал и добавил – тем же кулаком, в то же место. Решил, что этого мало. И снова ударил... Схватил Ролана за грудки, скинул с дивана и со всей силы пнул ногой в живот. В грудную клетку. Снова в живот. По почкам. По лицу...

Ролан был связан по рукам. Зато свободны были ноги. И в конце концов он пустил их в ход. Не мудрствуя лукаво, точным ударом в пах с правой ноги скрутил Сашу в бараний рог. Но тут же попал под «артиллерийский обстрел», который обрушили на него телохранители авторитета. Их было двое, и били они со всей мочи...

2

В чувство Ролана привел болезненный удар в живот... «Когда же они успокоятся?» – мелькнула мысль в отбитом мозгу.

Но больше ударов не было. Ролан открыл глаза и в свете уличного фонаря увидел двух людей в военной форме... Нет, форма, похоже, милицейская. У одного человека дубинка в руке. Кажется, ею и был нанесен удар...

– Вставай, козел! – рявкнул мент.

– Не... могу, – через силу выдавил Ролан.

Сил не было подняться. Ноги отказывались слушаться, руки как плети лежали на земле. Лицо распухло от ударов, каждая клеточка тела выла от боли. Перед глазами все качается – наверняка мозжечок отбит. В таком состоянии равновесия не удержать... Да, сходил в ресторан, что называется...

– А ты через не могу!.. Как водку жрать, так они «могу»...

– Плохо мне... – прохрипел Ролан.

– Вот я и говорю, нажрутся как свиньи, а потом плохо им. Коль, может, ну его на хрен, а то всю машину облюет!

– А план? Нам еще двоих нужно доставить...

– Так он же ходить не может.

– Ничего, дотащим...

Менты еще раз облагодетельствовали свою жертву «демократизатором» по ребрам. Затем схватили под руки и потащили к своему «уазику». Сунули в зарешеченный отсек, с грохотом закрыли дверь. Машина отправилась в путь, но, видимо, сознание Ролана не хотело никуда ехать. Такое ощущение, будто оно оставалось на месте в то время, как голова продвигалась вперед. Как будто какая-то сила вытягивала из нее сознание. В конце концов Ролан лишился чувств.

В следующий раз он очнулся в мрачной полутемной камере с решеткой во всю стену. Он лежал на бетонном полу. За решеткой туда-сюда сновали менты, о чем-то между собой переговаривались. И никому не было до него никакого дела.

Ролан попробовал подняться. С трудом, но получилось. Сел, дотянулся рукой до скамейки – оперся на нее, чтобы встать на ноги. Но в самый последний момент голова закружилась так, будто кто-то превратил ее в юлу и задал вращение. Он потерял равновесие и снова упал. Немного полежал и опять предпринял попытку. Нельзя было оставаться на холодном полу. Почки и без того отбиты, осталось только застудить их для полного счастья.

Все-таки он смог подняться. Сначала сел на дощатую лавку. Затем лег. Бетонный пол отнимал силы, а дерево, казалось, возвращало энергию. Или до этой мысли Ролан дошел в бреду воспаленного воображения, или так было на самом деле, но ему стало легче. Боль поутихла. И амплитуда колебаний сознания уменьшилась. Прошло несколько часов, но по-прежнему никто не обращал на него внимания...

Ролан то засыпал, то просыпался. Он только что вынырнул из сна, чтобы погрузиться в него снова, когда со скрипом открылась решетчатая дверь.

– Ну, давай, проходи!