Читаем Лабух полностью

— Случайно. Мы позаниматься с Лидией Павловной договаривались. Речью, движением. Я позвонила, чтобы спросить, могу ли прийти? И вдруг крик в телефоне. Голову оторву, что–то такое…Я растерялась, бросила трубку. Показалось, что Игорь Львович на Лидию Павловну кричит, но почему твоим голосом?.. Бред какой–то… Смотрела на телефон и долго не знала, что делать… Потом собралась и пошла… Во дворе толстуху встретила, которую раньше с Игорем Львовичем видела… Едва не передумала идти, но не на нее же ты кричал… Поднялась, а Игорь Львович пьяный, безумный… Ничего не соображает. Стал хватать, повалил в прихожей, я за шубу уцепилась, оборвала, а из–за подкладки — пистолет. На пол, просто мне под руки. Я не ожидала, что он выстрелит, просто ткнула им в Игоря Львовича. Чтоб ударить, а он выстрелил. Не знаю, как…

Ли — Ли рассказывала, сложив руки на коленях, прикрывая пятна от кофе…

Ну вот что она придумала? И зачем?

Чтобы сказать, что ее заставили? И с фотоснимком заставили, и с бумагами, потому что иначе — арестовали бы?.. Посадили?.. Так и меня заставляют — и тоже и арестовать, и посадить!..

— Девочка ты моя глупенькая, — погладила ее по волосам Лидия Павловна. — Бедная ты моя…

И это мать жалеть будет девочку бедненькую, которая сына ее убила?.. Я взял Лидию Павловну за руку, которой погладила она Ли — Ли:

— Лидия Павловна, вы сумасшедших играли, скажите: так с ума сходят?..

— Так любят, — высвободила руку и взглянула на меня с презрением, как на недоноска, Лидия Павловна. Откинулась и провозгласила величаво, будто со сцены. — Вы забыли, как любят!.. Или вовсе не знали, не дано. Я разочаровалась в вас, Роман.

Разочаровывалась Лидия Павловна во мне не впервые.

— Так любят? Как — так?.. Пускай мне не дано, но что и зачем она выдумывает? Почему?

— Потому что думает, что вы…

Ли — Ли наклонилась, пополам сложилась, лицом уткнувшись в колени:

— Лидия Павловна!

Этого уже никто бы не понял, не только я…

— Что думает?..

Лидия Павловна умолкла за кофе.

— Ничего, — подняла Ли — Ли ложечку с пола. — Я не умею про тебя думать…

Обе актрисы, они в спектакле себя заняли, но смотреть его времени не было: Шигуцкий ждал. Нужно было самому спасаться и Феликса спасать, если жив. Я поднялся, оставляя Ли — Ли с Лидией Павловной на подмостках.

— Зачем мне, чтоб курвы меня любили, хрен знает что про себя выдумывая?.. Курвам я просто плачу.

— Так заплати! — выскочила сама из себя, будто уже совсем в другом спектакле занятая, порывистая Ли — Ли. — Я вся из–за тебя издержалась!..

Из–за меня?..

Привычно сунув руку в карман, я нащупал не портмоне, бумаги… а час назад в кармане, где обычно деньги нащупывались, лежал пистолет… и пиджак на мне покойника, хорошо, что Лидия Павловна не заметила — что это со мной?..

Из–за кого?..

— Что с тобой? — наплыло лицо Ли — Ли, и я хлестанул по нему сложенными бумагами:

— Вот что со мной!..

Конченая курва. Хотя какая еще может быть у конченного лабуха?..

— Рома… Роман… — возмущенно задохнулась мне вслед Лидия Павловна. — Роман Константинович…

Со всех сторон резиденции президента торчали щиты с надписями белым по синему: «ПРОХОД ПО ТЕРРИТОРИИ, ПРИЛЕГАЮЩЕЙ К ЗДАНИЮ, ЗАПРЕЩЕН!» Из–за щитов сверлили взглядами постовые…

«Начинается с Кремля вся советская земля».

И где заканчивается прилегающая территория?..

Охранники на входе, пропуская через пост досмотра, стращали автоматами. Один из них прошел до двери перед газетным прилавком, открыл, заглянув, — и я увидел, что там буфет. Меня подташнивало со вчерашнего — хоть бы крошку какую проглотить?..

В безлюдном буфете сидел за столом в самом углу одинокий Муля… Буфетчица на него смотрела.

Я подсел с бутербродом.

— Как ты думаешь, что мы здесь делаем? — в стол спросил Муля.

Не выглядело, что ему хорошо.

— Что–то ж делаем. И я, и вы…

— Вот я и думаю: что? Раньше мы у тех просили: дайте, дайте… Теперь у этих. Чтоб заработать — нет, только проси. А почему я просить должен, если заработать могу?

Кто уж кто, а он не должен был просить. Я и сказал:

— Вы не должны…

— Так руки выкручивают, чтобы просил! Им в кайф, чтобы я просил, понимаешь?

Надо думать, в кайф. Еще недавно им до него было, как до Бога… Смотрели бы издали, как буфетчица.

Та не выдержала — так хотела поближе. Подошла с кофе, который Муле не занадобился.

— Спасибо. Не хочу… Ты будешь?

— А что тогда вам?.. — быстренько, как отраву, отставила от него кофе буфетчица, расплываясь от счастья. — Что хотите просите…

Под руку. Или она слышала нас?..

Муля кашлянул неловко и из–за неловкости попросил:

— Воды.

Буфетчица побежала.

— Плюньте, — сказал я, халявным кофе свой бутерброд запивая. — Кто они перед вами? Ошаурки.

— Тогда ты к ним зачем? — поднял на меня Муля небесные глаза…

Кабинет Шигуцкого был на четвертом этаже, и на нем, кроме охраны внизу, стояла своя охрана, которая перекрывала проход на пятый этаж, президентский, где, конечно же, еще одна охрана, личная… Обставился — не добраться.

В приемной госсекретаря, помощником которого считался Шигуцкий и с которым делил приемную и секретаршу, сидел подполковник Панок. Одетый в форму — видно, что подполковник.