Читаем Лабрис полностью

У меня нет отца. То есть наверняка он когда-то был, но в той жизни, отрывки которой сейчас проникали в мой разум, от него и следа уже не осталось. После того как уехала сестра, а я превратилась в «несносного подростка», мы с матерью живем вдвоем. На первом повороте линии я вижу, как она в раздражении кричит на меня, а я огрызаюсь. С кем пошла? Куда пошла? Что за гадость ты слушаешь?

Ее вопросы раздражали меня, я бросала в ответ что-то резкое, и тогда выходила из себя она.

На этот раз лабиринт почти не сопротивляется, но я все-таки веду руку неспешно, стараясь ощутить каждый момент. Я наконец вижу маму. Самого дорогого мне человека. Маму, которую я мечтала вспомнить с первого момента появления здесь.

Это было странное, шизофреническое состояние: одна моя сторона, из прошлого, злилась, раздражалась или, наоборот, сжималась в комок, когда мать кричала – иногда по делу, а иногда и совершенно несправедливо, – а другая, из современности, смотрела на все это с умилением и слезами радости на глазах. Те негативные воспоминания, что вливались в меня, растворялись в этой радости, как лед в кипятке.

Мама заботилась обо мне и всегда хотела как лучше. Неуклюже, да, но разве это не оттого, что я замкнулась в своих обидах и не посвящала ее даже в десятую долю того ужаса, в котором жила? Дара всегда находит силы в поддержке семьи, а я возводила между нами железобетонную стену.

Как подумала об этом, то почувствовала, что рука подруги вздрогнула. Она что, в этот момент чувствует не только воспоминания, но и все мои мысли?

Один поворот следовал за другим, разворачивая передо мной тоскливую историю: отсутствие взаимопонимания глупой девочки, зажавшейся в своем одиночестве, с мамой. С той, кто растила меня, как драгоценный цветок, и всегда, всегда была на моей стороне. Как жаль, что я поняла это, только умерев.

Конечно, мне было горько от ежедневных напоминаний, что я не старшая сестра и даже в подметки ей не гожусь, потому что тупая, пассивная, слабая и так далее. Тогда я психовала и замыкалась. Мать пыталась выколупать меня из раковины, в которой я спряталась. Делала это неуклюже и неправильно, но все же желая мне добра. Сейчас я смотрела все это как неуютное кино, по ходу которого хочется спрятать лицо в ладонях от того, что оба героя на экране ведут себя как полные придурки и совершают сплошные глупости. Одна влекла за собой другую, как по цепочке.

Тем не менее даже этот легкий путь изрядно нас вымотал. Когда мы закончили, то обе сидели и тяжело дышали. Повторять путешествие по последней дорожке уже не было ни сил, ни времени. Зато в моих руках оказалась первая купленная мамой кукла – уже изрядно полысевшая, выдержавшая миллион причесок и даже три стрижки, выцветшая и походившая скорее на иллюстрацию к какому-нибудь ужастику, но все-таки родная. Такая же, как и лошадка.

Дара осторожно взяла ее в руки и погладила по голове:

– Надо же. Я помню ее как свою. У меня была почти такая же, только пропала куда-то. Наверное, родители выкинули, когда она стала совсем страшной.

Ее телефон лежал рядом, так что я невольно кинула взгляд на экран:

– Тебе пора домой. Я провожу.

* * *

Сначала я планировала вылазку сразу, как тварь приползет скрестись в стены сарая, но потом поняла, что у меня не хватит сил бегать от нее всю ночь. Спасти меня мог только рассвет. Пусть незадолго до него я свалюсь, как будто мне снотворное вкололи, но зато солнце испугает тварь, а меня перенесет под защиту сарая. Вот только я совершила страшную глупость, потому что не попросила у подруги часы. Кто его знает, когда этот рассвет начнется? Тут ошибиться что в одну, что в другую сторону никак нельзя.

Когда мне показалось, что небо на востоке уже достаточно посветлело, я дождалась, пока скрежетание переместилось на заднюю часть сарая, распахнула дверь и выскочила на улицу.

У меня было небольшое преимущество. Я видела, как ползает эта тварь. Пешком от нее уйти невозможно, но вот убежать запросто. Вопрос только, насколько меня хватит. Проблема еще была в том, что скала находилась в той же стороне, где сейчас ползла тьма, поэтому пришлось поиграть в салочки. Внимательно прислушиваясь к резко ускорившемуся шороху, я старалась обежать сарай в том же темпе. Наконец мы с тварью поменялись местами – теперь она была у двери, а я с другой стороны сарая, и путь к пещере был свободен.