Читаем Лаборатория ЛЭФ, № 2, 1990 полностью

Перед глазами изумленного читателя, как в калейдоскопе, на одной странице происходит эволюция сексуальных отношений, ведь «отныне секс был уже не модой, но верой, любовное наслаждение — неукоснительным долгом».

Однако у таких авторов, как Хаксли, Замятин и др., в качестве партнеров выступали люди с их физическими и психическими несовершенствами, а, следовательно, имело место неравенство в обладании тем или иным индивидуумом. Правда, и в тех моделях существовали рычаги регулирования в вопросах секса, закрепленные в таких постулатах, как «Les sexualis» у Замятина и др.

Ст. Лем с помощью техники и сексократии решает эту проблему неравенства. Отныне каждый индивид может удовлетворить любую свою самую низменную потребность с помощью автомата. Можно заказать манекен в виде телесного подобия любой знаменитости от кинозвезды до Первой Леди США.

Но все же справедливости ради следует отметить, что Лем не был пионером в этой области. Еще А. Платонов в 1926 году в своем «Антисексусе» предвосхитил это направление в развитии половых отношений с помощью электромагнитных патентованных аппаратов Antisexus фирмы «Беркман, Шотлуа и Со Лтд», который «долженствовать урегулировать сферу пола и вместе с ней и благодаря этому, — высшую функцию человека — дух его». Ибо «неурегулированный пол есть неурегулированная душа — нерентабельная, страдающая и плодящая страдания». Платонов так характеризует качество своих аппаратов, или так называемый «высокоценный момент наслаждения»: как «в тройной степени против прекраснейших из женщин, если ее длительно использует только что освободившийся заключенный после 10 лет строгой изоляции… Особый регулятор позволяет достигать наслаждения любой длительности — от нескольких секунд до нескольких суток». Кроме индивидуальных и групповых аппаратов предусматривается также образец для «потребления неограниченной массой лиц (для общественных уборных, железнодорожных вагонов, рабочих бараков, на митингах, в театрах, на улицах, в учреждениях и т. п.) с автостерилизатором».

Фантазия у Андрея Платонова не менее изощренная, чем у Станислава Лема, однако они оба понимают, что у этой эрзац-любви нет будущего, даже если такая возможность осуществится. Платонов пишет, вкладывая слова одной из рецензий на аппарат в уста Чарли Чаплина: