Читаем Лабиринты полностью

Он огляделся. Шагах в пяти – главный вход во дворец, с лестницей. Прямо напротив входа – просвет в изгороди и высокие кованые ворота. Площадь с ее деревьями когда-то была, наверное, частью дворцового сада. Поверх ограды он увидел зарешеченное окно. Опять прилетел и упал неподалеку красный мяч. Винтер пригнулся, пробежал вдоль изгороди, повернул за угол дворца. Снова залег на гравиевой дорожке. Эта сторона дворца тоже выходила на площадь, отделенная от нее плотно стоящими темными туями. Винтер лежал возле подвального оконца с разбитым стеклом. Сунул туда руку, наткнулся на что-то шерстистое, оно отпрянуло. Та жирная крыса. Оконце удалось открыть, нажав на створки. Он протиснулся внутрь, спустил ноги, соскользнул вниз, тем временем крыса успела забраться по его ноге выше колена. Он стряхнул ее – тут же напали другие. В подвале кишели крысы, он увидел, – сквозь оконце проникал свет. Он отбивался ногами. Вдоль стен штабелями – ящики. Деревянные планки растрескались. Из щелей выпирала пакля. Под потолком на крючьях – окорока, куски свиных туш, они покачивались. На них гроздьями висели крысы. В ящиках тоже пищали крысы. Они бросались все яростнее, хотя он отшвыривал их ногами. Он оторвал планку от ящика, пока отрывал, получил укус в руку. Стал отбиваться планкой. В дальнем конце подвала он заметил железную дверь. Ее удалось открыть. Выскочил, захлопнул дверь. Одна крыса вцепилась-таки зубами ему в затылок. Он с трудом ее оторвал, бросил на пол, раздавил ногой. Крыса громадная, с хорошую кошку. Раны кровоточили. Он пробежал по коридору, миновал несколько железных дверей, поднялся по лестнице. Опять тяжелая железная дверь. Незапертая. За ней оказалась современно оборудованная кухня, дальше – столовая, он хотел вернуться в кухню, но очутился в холле. Всюду картины. Матисс, Пикассо, Брак. Через большую застекленную дверь он увидел лестницу и внизу входную дверь, закрытую. Он прошел по холлу мимо нескольких стеклянных дверей, за которыми был зал. Поднялся по широкой лестнице. Наверху была галерея. Он пошел по ней. Одну дверь миновал, следующую открыл. Спальня. Высокие окна в парк. Справа еще одна дверь. В ванную. Повсюду махровые простыни и полотенца. Он сбросил плащ, быстро разделся. Вымылся, лег, голый, на широкую кровать и заснул. Вдруг почувствовал боль, как укол. Кто-то его мыл. Кто-то перевязывал ему раны. Он спал. Тот старичок из Каира, коротышка с белой бородкой клинышком, смотрел на него.

– Здесь остаток, еще два миллиона, – сказал старик и поставил возле кровати два черных чемоданчика. – У вас жар.

– Это все крысы, – пробормотал Винтер, говорить было трудно. Он снова почувствовал укол, снова заснул. Опять кто-то его мыл. Кто-то давал ему питье. Он опять заснул. По его груди пробежала крыса. Он хотел закричать. И проснулся.

Он лежал под одеялом, в шелковой пижаме. Открылась дверь. Рослый мускулистый парень, с виду вроде телохранителя из старого кинофильма, вошел с подносом – кофе, яйцо, тост, масло, джем, ветчина, круассаны. Парень установил на кровати столик для завтрака, налил в чашку кофе и сливки. Представился: он новый butler.[143] Имя его – Жан. Если позволительно заметить, всегда служил в лучших домах. Винтер посмотрел на свою правую руку. Она была аккуратно забинтована, но пальцы свободны. Он пощупал свой загривок – и там повязка. Он спросил, кто перевязал раны.

– Мы испытывали тревогу, – уклончиво ответил дворецкий.

Винтер отпил кофе.

– Это крысы, – сказал он полувопросительно.

Дворецкий кивнул:

– Они приходят из канала.