Читаем Лабиринты полностью

Сократ покорился судьбе. Аристофан послал в Фивы за актерами Кебетом и Симмием, отрепетировал с ними диалог. Своему режиссерскому методу он дал название поэтического реализма. В темнице было довольно-таки темно. Аристофан смастерил себе маску, приглашенные афиняне приняли его за Сократа. Они затаив дыхание внимали беседе, которую приговоренный к смерти вел с Кебетом и Симмием. Играл Аристофан грандиозно. Когда принесли чашу с цикутой, все заплакали. Аристофан выпил, походил туда-сюда, пока ноги не отяжелели, прилег, почувствовал, что живот холодеет, и тут, оборотившись к старику Критону, который был уверен, что перед ним Сократ, неожиданно промолвил, дескать, надо принести в жертву Асклепию петуха, умолк, последний раз пошевельнулся и опочил.

Аристофана сожгли вместо Сократа, все Афины смотрели, как в синеве неба растворялось облачко дыма, а тем временем Сократ с Ксантиппой и Платоном плыли на коринфском транспорте в Сиракузы. Ксантиппа захватила с собой лучшие вещицы из своего антикварного салона, фидиев, праксителей, картины Евпомпа и Тиманта, микенские вазы и молочники, издания классиков, коринфский и персидский текстиль.

Однако Платон просчитался. Дионисий хоть и принял его идеи за идеи Сократа, но понял их на свой лад. У Дионисия была армия наемников, которых он скупал по всей Италии. Властвовал он хитростью, стравливая граждан друг с другом, а сам отсиживался в крепости Эвриал. Сократ ему был нужен для пропаганды. Правитель внушает уважение, говорил Дионисий, коли общается с философом. Но Платон-то задумал самого Дионисия сделать философом, а иначе как реализуешь идеальное государство? Он спросил Дионисия, силен ли тот в математике. Тиран удивился: зачем? – все расчеты ведет его секретарь Дамокл. Когда же Платон принялся толковать о необходимости добродетели, Дионисий велел его схватить – у этого аристократа-скупердяя можно вытянуть жирный выкуп. Добродетельными должны быть подвластные, властителям добродетель ни к чему.

А вот Сократ Дионисию понравился. Ночи напролет они пировали в крепости Эвриал. Сократ поинтересовался, знает ли Дионисий, что значит властвовать. Ответ гласил: власть – это знание людей. А что такое знание людей? – задал Сократ следующий вопрос. Знание людей – это знание людей, ответил Дионисий, ему не научишься, либо ты им обладаешь, либо нет. Если ты не можешь сказать, чем обладаешь, ты не знаешь, чем обладаешь, заключил Сократ. Дионисий рассмеялся: он знать не знает, что значит властвовать, однако же властвует! И все рассмеялись, потому как невежливо не смеяться, когда смеется Дионисий. А он вдруг грозно нахмурился. Все испугались и смеяться перестали. Дионисий, видя их страх, опять засмеялся – и все засмеялись из вежливости. Только Сократ преспокойно лакомился разными кушаньями.

К несчастью, Дионисий однажды поклялся предать смерти всякого, кто сможет его перепить. Сократ его перепил. Так что опять перед ним оказалась чаша с цикутой. Дионисий, предвкушая великий спектакль, которым должна была стать смерть Сократа, арендовал амфитеатр города Сиракузы. Пришли все жители – аристократы, офицеры, граждане, даже женщинам разрешили присутствовать. А Сократ-то выпил яд молча.