Читаем Лабиринты полностью

Конкретнее. Предположим, 15 октября 1943 года в три часа сорок минут семнадцать секунд по швейцарскому времени метеорит насмерть пришиб двадцатидвухлетнего студента Ф. Д., когда этот Ф. Д., пьяный, ночью в Берне плелся домой по Кирхенфельдскому мосту в сторону Исторического музея; остановившись на мосту, он через перила мочился в реку Ааре в тот самый момент, когда на голову ему упал метеорит – случайно увиденный с Гуртена, холма, что на южных подступах к городу, неким опять-таки пьяным студентом-астрономом, вознамерившимся сфотографировать в северной части неба Туманность Ориона, которая находилась на юге. Так вот, данное высказывание в общем и целом соответствовало бы истине и могло бы вызвать сомнения лишь постольку, поскольку тут можно оспорить точность указания на время события, да и «домой», собственно, остается чистым предположением. А вот интерпретация данного высказывания сопряжена с большими трудностями. Пришлось бы досконально изучить жертву несчастного случая, Ф. Д., и установить несомненную связь между несчастным случаем и случайным фотоснимком, случайно сделанным студентом-астрономом; потребовалось бы тщательно, ничего не упустив, связать друг с другом целый ряд косвенных улик (подозрительных обстоятельств), словом, пришлось бы подвергнуть наш разум изрядным мытарствам. Исходя из того, что удалось наблюдать, можно было бы рассчитать траекторию метеорита, хотя она светилась не дольше секунды, установить, откуда прилетел этот космический снаряд, выяснить, что он был частицей протосолнца, из которого образовалось наше Солнце. Интерпретация невероятного несчастного случая имела бы характер дедукции – если можно рассчитать траекторию метеорита, значит мы исходим из известных нам законов гравитации. Дурацкий обломок камня, прибивший этого дурацкого Ф. Д., мотался по Солнечной системе шесть миллиардов лет, то есть с самого ее возникновения, а когда по вине какого-нибудь мини-планетоида размером с наш Маттерхорн он отклонился от своей траектории, то угодил в поле земного притяжения и воткнулся в землю, хотя и совершенно закономерно, но так неудачно, что этот космический несчастный случай выглядел как подготовленное убийство. Тут, впрочем, надо сделать оговорку: когда мы реконструируем факторы, вызвавшие гипотетический несчастный случай, который я описал всего одним простеньким предложеньицем и который имеет столь простенькую, при всей ее необычайности, интерпретацию, – итак, когда мы реконструируем факторы несчастного случая на Кирхенфельдском мосту в городе Берне, мы все больше увязаем во все более сложных интерпретациях; положим, законы гравитации нам известны, однако возникает множество вопросов относительно самого явления гравитации, а также о происхождении метеорита. Ответы на вопросы, то есть интерпретации, не истинны, а лишь вероятны и в конце концов приводят нас в область возможного, гипотетического. Истина и интерпретация идентичны, когда перед нами только факт, однако по мере дальнейшей реконструкции факта они все больше расходятся. Возможное – как и логическое – не обязательно истинно.