Читаем Лабиринт Ванзарова полностью

Спустившись в холл, Сергей Эрастович отдал филерам строжайшее распоряжение: если гость попытается высунуть нос из гостиницы, вернуть обратно. Руки не ломать, шум не поднимать, действовать обходительно. В ресторане следить, чтобы к Самбору не подсели девицы шатких моральных качеств или господа, желающие выпить на брудершафт. Не должно быть никакой случайности. Опеку юноша заметить не должен, но и вольности ему не давать. Не позволять никаких общений. Пылинки сдувать. Беречь как зеницу ока. Ну и так далее…

Филеры приказ поняли, вопросов не имелось. Дело несложное. Дело привычное.

30

– Ваш вопрос имеет особую научную значимость, господин Ванзаров, – ответил доктор, несколько успокоив дыхание.

– У вас имеется ответ?

– Да, коллега, что ответите недоверчивому сыщику? – вставил Лебедев.

– Сложность, господа, заключается в том, что большой город – это океан психической энергии. Она выделяется в таком огромном количестве и разнообразии, что пропитывает собой всякую вещь и насыщает весь воздух, вследствие этого она находится повсюду в нераздельном или сильно запутанном виде. Эманации энергии сильно смешаны.

– Насколько понимаю, энергия, о которой вы говорите, может иметь разную силу…

– Вы совершенно правы, господин Ванзаров.

– Чем сильнее энергия, тем ярче образы ясновидения.

– Нельзя не согласиться.

– В таком случае вы наверняка проводили опыты, чтобы опробовать ваш аппарат в свободной охоте, так сказать, – Ванзаров отметил ехидный прищур Лебедева. Великий криминалист был чрезвычайно доволен сообразительностью своего друга. – Не желаете продемонстрировать нам?

Сунув руку в перевернутую крышку, Котт вытащил кружок беловатого цвета диаметром расстояния между растянутыми большим и указательным пальцами.

– Это что такое? Для чего? Как применяется? – нетерпеливо спрашивал Аполлон Григорьевич. Научный зуд требовал удовлетворения.

– Картонный кружок, покрытый тонким слоем сернистого кальция, в темноте фосфоресцирует, – ответил доктор, не выпуская картонку. – Для метода ясновидения это экран, который улавливает внешние эманации психической энергии. Соединив его с аппаратом, мы можем уловить образы, которые витают в воздухе, так сказать.

– Так чего мы ждем! Давайте проводить эксперимент! – потребовал Лебедев, непривычно возбужденный. Не заметил, как сигарилья выпала из кармашка.

– Может быть, вам немного отдохнуть, господин Котт? – спросил Ванзаров.

– Мы, ученые, привыкли жертвовать собой, – заявил Аполлон Григорьевич за обоих. – Не так ли, коллега?

Доктор Котт выразил согласие. Он положил экран на верхний виток медной спирали, зацепил оба медных провода, сжав их концы в кулаке. Лебедев с готовностью подложил чистый лист.

– Что будем искать, господа?

Ванзаров обратил криминалисту немой вопрос, тот ответил чуть заметным движением глаз. Они прекрасно понимали друг друга. Столько лет ловят преступников вместе, никакой машинке правды не совладать.

– Если не ошибаюсь, – начал Ванзаров, – преступление должно давать сильный выплеск психической энергии.

– Вероятно, вы правы, – ответил Котт. Он замедлял дыхание, а карандаш держал на изготовке.

– В таком случае поищите образы преступления, которое могло быть совершено недавно, да хоть сегодня ночью…

Доктор закрыл глаза. Какое-то время он сидел неподвижно, пока не вздрогнул. Карандаш ожил и забегал по бумаге. Котт дергал головой, словно его било электрическим током, карандаш носился над листом. Как вдруг грифель воткнулся в бумагу с такой силой, что хрустнул, карандаш выпал из пальцев, доктор выпустил медные провода. Он откинулся на спинку стула, будто умер.

Лебедев дал знак его не трогать. Ванзаров поднял листок. Криминалист оказался у него за плечом. В бумаге зияла дырка с грифельным ободком. В хаотичном беспорядке были разбросаны слова: «Публичка… Напротив… Фигуры… Золя… Комната… Ремень… Стул… Зеркало… Холодное тело… Шинель… Осколки… Ночь… Сапоги… Шарф… Поймать…»

Ванзаров беззвучно спросил: «Понимаете, что это значит?»

На что получил точный ответ криминалиста: «Без малейшего понятия».

– Что там, господа, получилось?

– Результат интересный, – ответил Ванзаров. – Но бесполезный.

– Отчего же? – Котт открыл глаза.

– Образов много, но где конкретно и что произошло?

– Я не знаю, господа, что записал… Автоматическое письмо не поддается логике.

– Вы не знаете, что пишете?

– Конечно, нет! – Доктор сел вполне прямо.

– Как же так: видите образы, но не ведаете, что творит собственная рука? – спросил Лебедев. – Трудно поверить.

– Господа, я всего лишь передаточное звено в цепочки психической энергии. Моя задача настолько освободить собственное сознание, чтобы чужая энергия вошла в него и обратилась в слова. Помимо моей воли.

– В таком случае, вы выполняете роль медиума, – заключил Ванзаров. – Без вас аппарат бесполезен.

Кажется, доктор приложил усилия, чтобы не разразиться возмущением. А то и криками.