Читаем Лабиринт Ванзарова полностью

Сергей Эрастович с размахом покачал головой.

– Машина страха погибла, машинка правды оказалась фикцией, – в крахе ясновидения он вдруг нашел выгоду для своего шефа, князя Оболенского, а значит, и для себя: находка Александра Ильича оказалась пустышкой. Министр Горемыкин это запомнит. Как удачно сложилось. – Поступим так: в отчете укажете, что аппарат оказался бесполезным, доктор Котт по факту мертв… Про этого Чухонцева забыть… Как и про все, что мне тут понарассказывали…

– Так точно, – ответил Ванзаров.

Тут Зволянский заметил, что подчиненный сидит с пустой тарелкой и рюмкой. И немедля исправил недостаток.

– Мы живем в сумасшедшем мире, – сказал он, чокаясь. – За здравомыслие и разум.

Они степенно выпили. Ванзаров позволил себе немного копченого сома.

– Вечером вы у князя Оболенского, – жуя, сказал Сергей Эрастович. – Форма одежды – для официального приема.

– Господин директор, позвольте…

– Не позволю, – перебили его. – Знаю все, что мне скажете: Самбора заколдовали, он опасен. Из одних подозрений не посмею отменить сеанс, на котором желает быть министр Горемыкин. Никто не посмеет. Чтобы ничего не случилось, смотрите, следите, бдите… Можете захватить личное оружие. На всякий случай…

Сергей Эрастович был так любезен, что заказал завтрак на двоих. Ванзаров не стал отказываться. Не известно, чем закончится день.

74

Детский праздник начался. В малой гостиной стояла разнаряженная елка в свечах, гирляндах, игрушках, золотых орешках, конфектах, серпантине, хлопьях снежной ваты и серебряных звездочках. Отменная, образцовая, пушистая елка была куплена дворецким неподалеку, на Сенатской площади, у вологодского торговца, который важно представился Спиридоновым.

Под пушистыми лапами были расставлены подарки, обернутые в цветную бумагу, которые нельзя было трогать, пока свечи не зажгли.

Играл рояль, хозяйка дома водила хоровод. Намытые, напомаженные детки в лучших платьицах и сюртучках пели:

Хороводить помогала Белочка. Судя по стеклянным изумрудам, ее пригласили из пушкинской сказки. Нафталином от зверя не пахло, шерсть лоснилась. Белка выглядела натурально: хвост изогнут буквой «S», лапки в пушистых варежках, глазки сверкают, ушки торчком. Костюм купили специально, а не взяли напрокат в маскарадном салоне. На шее имелась еле заметная сеточка, чтобы актер мог дышать и видеть, кто дергает белочку за лапку.

Детишки не смели обниматься с волшебным зверьком, визжать, прыгать на одной ножке. Девочки и даже мальчики вели себя воспитанно. Чиновники МВД, получившие от князя Оболенского приглашение на детскую елку, занимались воспитанием так усердно, что чада стали шелковыми. Как же иначе: елка кончится, а на родителя ляжет тень, если ребенок посмеет чихнуть или хлопнуть в ладоши. Детей привезли и оставили в доме князя. Родителям на детском празднике быть не полагалось.

Глядя на чинное детское веселье, Ванзаров не радовался. Не потому, что не любил детей. Конечно, своих у него не было, а с чужими нечасто приходилось общаться, особенно с племянниками. В парадном сюртуке с золотым шитьем на лацканах было удобно, как в деревянной коробке, а накрахмаленный воротник сорочки душил собачьим ошейником. Сильней физических неудобств тревожило происходящее: князь Оболенский придумал замаскировать сеанс Самбора детской елкой. Что было ненужным риском. Войдя в квартиру, Ванзаров сразу понял ошибку.

Он прибыл, как приказали, но Зволянский опередил. Дал бесценное указание «следить в оба» и исчез. Хозяин дома, проходя мимо, одарил чуть заметным движением головы. После чего Ванзаров был предоставлен сам себе. Он встал, чтобы видеть зал, в котором будут появляться гости сеанса, а детский праздник шумел за спиной.

Первым оказался Александр Ильич. Расцеловался с князем, мило поздоровался со Зволянским. И заметил Ванзарова. Подошел, протянул руку.

– А, и вы здесь! Рад видеть…

Рукопожатие шефа политической полиции было упругим, но скользким. Александр Ильич выражал расположенность, расспрашивал о здоровье и прочих пустяках, как на светском приеме. Поинтересовался, как продвигается изучение аппарата доктора Котта. Подробности Ванзаров утаил, ответил, что выводы представит в подробном рапорте. Александр Ильич не возражал, дружески похлопал по плечу и вернулся к князю Оболенскому.

Тенью возник начальник охранки. Здороваться посчитал лишним. Подойдя так близко, будто намеревался оттеснить Ванзарова к детям, Пирамидов спросил:

– Что вы здесь делаете?

– Выполняю приказание, – ответил чиновник сыска.

В глазах полковника читалось то, что мечтал сделать, но не имел права. Он повернулся на каблуках и отошел.