— Мне нужно кое-что тебе рассказать. Вернее, мне бы очень хотелось спросить у тебя одну вещь. Я, наверное, вернусь уже завтра…

Ее мысли находились в совершенном смятении: сколько всего предстоит сообщить, но как выразить ощущения, опаляющие разум подобно тысяче свечей?

— Мне тоже нужно тебя увидеть,— ровно ответил Алекс, но голос его звучал как-то по-особенному.— Не хотелось бы портить тебе выходной, но я тоже понял одну вещь и должен показать тебе, какой потрясающий получился у меня результат. Я разгадал головоломку в тексте, который у тебя сейчас с собой.

— Ну да, и я тоже! Послушай, Алекс…

Она еще раз повторила его имя. Алекс терпеливо ждал, а Люси между тем отчаянно искала способ задать свой странный и непростой вопрос, поделиться обуревающими ее чувствами, при том что вокруг было полно народа. Ее разрывало изнутри, и поведать свои переживания она могла только ему.

— Алекс? Ты слушаешь?

— Послушай, Люси, если тебе хочется остаться там еще на денек, то, может, лучше отложить отъезд на воскресенье? Я отвезу Макса обратно к Анне около трех или даже пораньше. Тогда хорошо было бы встретиться в воскресенье после обеда. Я что-нибудь приготовлю на ужин…

«Идиот,— обругал он себя.— Будь ты Уиллом, то просто сказал бы ей, что хочешь ее, и поторопил бы с возвращением. Он-то отложил бы все дела и пошел бы прямо к цели. Есть тут Макс, нет — какая, в принципе, разница? Это жизнь».

— Люси?

Она молчала. Ее взгляд неожиданно остановился на человеке, который теперь подошел совсем близко и подслушивал в открытую. Он тоже заметил, что Люси на него смотрит, и двинулся к ней. Ей стало жутко: это был тот самый безукоризненно одетый мужчина, который косился на нее в соборе.

— Алекс! — тревожно крикнула Люси в трубку.

Он услышал, как она выронила телефон, в нем раздались приглушенные голоса, Люси пискнула, словно ребенок, и все звуки пропали из зоны слышимости. Часы отбили полчаса. Затем все окончательно смолкло.

18

Он с такой силой зажал ей рот рукой, что в первые мгновения Люси едва могла дышать. Ну и скорость! Она уже отвыкла ходить так быстро, всякий раз умеряя шаг в угоду возможностям сердца. Другой рукой человек крепко держал ее за сведенные сзади локти, но Люси удалось прижать кулачок к груди, что помогло ей справиться с собой. Ей пришло в голову, что если у нее действительно имеется в наличии ангел-хранитель, то лучшего момента для встречи с ним — или с ней? — просто не придумать.

Мужчина благоухал лаймом. Странно, что этот запах был ей даже приятен, хотя наслаждаться им приходилось при совершенно гнусных обстоятельствах. Люси всеми способами старалась не падать духом и прилагала максимум усилий, чтобы не думать о саднящей боли во всем теле. Ее беспокоило не сердце, а ноги, руки и плечи, протестующие против железных тисков. Казалось, похититель растравил все шрамы и рубцы, оставшиеся после операции, и они отдаются во всем организме жгучим страданием. Она сразу сообразила, что брыкаться бесполезно, поскольку состояние ее здоровья по-прежнему оставляло желать лучшего: любое вынужденное напряжение мышц сопровождалось острым ощущением дискомфорта. Люси стремилась обдумать ситуацию, но боль мешала сосредоточиться.

Человек дотащил ее до входа на подземную парковку и повлек дальше, едва не сбив с ног. Он практически бежал, не давая ей остановиться, и Люси вслед за ним спускалась по круто уходящей вниз спирали. Она почти не чуяла под собой ног, голова у нее шла кругом, а внутренности едва не выворачивало наизнанку, что живо напомнило ей о перенесенной болезни Шагаса. Ей пришло на ум, что сейчас она в буквальном смысле снова спускается в потусторонний мир.

В полутьме стоял, опершись на машину, какой-то человек, и Люси хотела было позвать на помощь, но с отчаянием поняла, что он ждет именно их обоих. Ее неловко впихнули на заднее сиденье шикарного темно-синего авто с внутренней обивкой из рыжеватой кожи прекрасной выделки. Похититель Люси втиснулся рядом и грубым движением пригнул ей голову вниз, а другой сел за руль и поспешно тронулся с места. Они были заодно!

Люси мучилась дурнотой, слабостью и страхом. В мозгу лихорадочно прокручивались возможные омерзительные последствия похищения. Неожиданно ей принесла облегчение нелепая мысль, что до сих пор она не испытывала опасных сексуальных домогательств — учитывая частоту поездок во всякие подозрительные уголки планеты. «Чтобы пережить сексуальную угрозу,— родилось у нее предположение,— надо сохранять спокойствие и оставаться как можно собраннее. Пошевели же мозгами, Люси: тебе всегда говорили, что они у тебя на месте! От твоего поведения сейчас зависит, будешь ли ты жить или умрешь!» Ею вдруг овладела ужасающая идея, что из-за неверных действий лабиринт на поверку может оказаться для нее именно омегой. Тогда Люси покорно обмякла и выровняла дыхание, цепляясь за голос Алекса, как за последнюю надежду. Она попыталась восстановить в памяти транс, который испытала в лабиринте, ощутить единение с любимым и осознать, что творится в ее сердце.

* * *

— Шан, у меня беда. Выручишь?