Читаем Лабиринт отражений полностью

— Знаешь, мне надоело торговать. Сначала подержанные машины, теперь недвижимость… Я вовсе не хочу показаться альтруистом, и все же тянет заниматься чем-то таким, что имело бы больший смысл. Я люблю этот каньон, вот и решил, что это наилучшее место для такого занятия.

— В таком случае могу только пожелать тебе успеха.

— А ты могла бы жить здесь?

— Дэн… — Она попыталась отнять свою руку.

— Нет-нет, я не об этом. Я ведь дал слово и сдержу его. Я имел в виду, что ты тоже могла бы найти здесь работу. У них всегда не хватает людей в столовой, и платят там наверняка больше, чем на твоей теперешней работе.

— Деньги еще не все.

Он на секунду растерялся, однако в следующий момент, смеясь, развел руками:

— Сдаюсь.

Они достигли края плато и остановились. До реки Колорадо предстоял еще небольшой спуск, однако теперь она была хорошо видна. То, что сверху казалось узкой коричневой лентой, на самом деле оказалось бурным потоком, с белыми гребешками пены. Джули крепче сжала руку Дэна, и они медленно пошли по краю плато. Через некоторое время Дэн указал на другой каньон, меньшего размера, к северу от реки, и на зеленое пятно за ним.

— В том пансионате обычно останавливаются на ночь.

— Да, это, наверное, здорово. В следующий раз мы так и сделаем. Но сейчас мне хватит и однодневной поездки. — Она оглянулась. — Наверное, пора возвращаться? Другие, по-моему, уже повернули обратно.

— Хорошо, пошли.

Они пошли назад, к тому месту, где стояли мулы, и через несколько минут уже ехали по узкой тропе вверх. На этот раз Джули ехала впереди Дэна. До той минуты, пока снова не села в седло, она не сознавала, как болят все мышцы. Ко всему прочему она натерла кожу с внутренней стороны бедер, и теперь там саднило и болело. Через некоторое время напрягшиеся мышцы как будто немного отпустило, и все показалось не так уж плохо, однако Джули даже думать боялась о том, как будет чувствовать себя на следующее утро.

Мулы медленно и методично шли по петляющей в разные стороны тропинке. Копыта ритмично цокали, отдаваясь эхом в тишине каньона.

За полчаса до конца подъема Бак Хорн начал что-то напевать довольно сильным и чистым голосом. Один за другим все остальные подхватили знакомый мотив, все громче, громче, и вскоре песня уже разносилась по всему ущелью.

— Дэн, — позвала Джули через плечо, — я тебя не слышу. Ты почему не поешь?

— Ты же знаешь, я не умею петь.

— Но ты же мычишь в дороге. — Она обернулась, чуть нагнув голову, и рассмеялась ему в лицо.

— Мычать — это совсем другое…

Он остановился на середине фразы. Лицо его побагровело, он свалился с мула и покатился вниз, в ущелье. Джули в ужасе застыла. Звук, похожий на отдаленный раскат грома, эхом отдавался на скалистых склонах каньона.

* * *

Стрелок, лежавший на животе примерно в ста ярдах, почти у самого верхнего края ущелья, громко выругался. Он уже держал Сьюлин на мушке, но в тот самый момент, когда нажал на спусковой крючок, девушка неожиданно обернулась и нагнула голову. Он промахнулся и подстрелил человека, ехавшего позади, того парня, с которым она приехала. Теперь вся группа сгрудилась вокруг Сьюлин, и он не решился выстрелить еще раз. Он и так здесь почти на виду. Скоро вдоль всего ущелья начнутся поиски. Стрелок бросил ружье на землю, огляделся вокруг, медленно приподнялся. Еще раз оглядел окрестности. Кажется, никого. Он хорошо укрылся между двумя большими валунами.

Никем не замеченный, он пополз наверх. Прополз, сколько мог, почти до самого верха. Потом поднялся на ноги и неспешно направился к своей машине, стоящей примерно в пятидесяти ярдах. По дороге стянул с рук хирургические перчатки и сунул в карман.

Всю обратную дорогу он не переставал думать о Рослин. Она, конечно, будет вне себя от ярости, когда услышит о промахе. Может быть, не сообщать ничего пока? До тех пор, пока он не сделает еще одну попытку, удачную… Но нет, там сейчас, наверное, уже подняли тревогу. Слишком рискованно пытаться еще раз. Придется подождать по крайней мере несколько дней.

Он вздохнул. Выхода нет, придется звонить Рослин. Если он этого не сделает, а она все-таки узнает о неудаче, то придет в еще большую ярость. Нет, он не может позволить себе потерять ее и деньги. Рослин и миллионы Деверо для него одинаково важны. Кроме того, он зашел слишком далеко. И слишком много уже совершил. Назад пути нет, и проигрыш невозможен.

Огромным усилием воли Рослин попыталась взять себя в руки.

— Хорошо, я согласна. Действительно, лучше несколько дней выждать. Только смотри не упусти ее на этот раз.

— Не волнуйся, детка, я буду следить за ней день и ночь. Позвоню тебе завтра, приблизительно в это же время.

Именно в этот момент Рослин приняла решение:

— Не нужно, в этом нет необходимости. Меня все равно несколько дней не будет здесь. Я еду в Майами.

— Зачем тебе ехать в Майами?

— По личному делу, — сухо ответила она и сразу положила трубку.

Рослин расхаживала по комнате и напряженно думала. Она теперь жила в своей прежней комнате в доме Деверо, вернее, в комнате Сьюлин. Но она ведь теперь и есть Сьюлин, разве не так?