Но шип, подчиняясь его предыдущему приказу, тем не менее дрогнул и медленно, неуверенно стал клониться вниз, перегораживая узкую тропу безопасности, по которой Лосев неуверенно продвигался. До центра площадки все еще оставалось несколько метров, и он почему-то знал, что сохранит свою жизнь лишь в том случае, если сумеет добраться до центра.

Он не задумывался над тем, откуда к нему пришло это знание. Да это и не имело особого значения, все обстояло именно так, потому что таковы правила. «Правила игры».

Теперь смертоносный шип раскачивался всего в полуметре от его лица. «Кажется, ты хотел его рассмотреть, что же, любуйся!» – зло подумал Лосев, потому что обойти возникшее препятствие было непросто. Соседние шипы тоже зашевелились и все вместе стали клониться в его сторону, сужая и без того узкий проход. «Не отвлекайся! – произнес его внутренний голос. – На поверхности твоего сознания, в словесной зоне, не должно быть ни одной посторонней мысли. Только так ты сможешь подчинить его себе. Одна ошибка, одна единственная ошибка…» Он подавил свой страх, не дав ему оформиться в слова.

«Теперь убери шип! Верни его на прежнее место!»

Несколько секунд ничего не происходило, и Лосев почувствовал, что покрывается холодным потом от напряжения. Лишь одна-единственная мысль пульсировала в его мозгу, повторяясь снова и снова: «Убери шип! Убери шип! Убери шип!»

Что-то кричала Ксения, оставшаяся на вершине холма. До него долетел и голос Грансвера, ревущего во весь голос какие-то проклятия. Все это не имело значения – ничто не должно было отвлекать его от поставленной задачи. Иначе проигрыш. Он старался не думать, какова ставка в этой игре: И это ему удалось, потому что шип наконец дрогнул и медленно стал клониться в обратную сторону, освобождая проход.

И тогда решительно, в два шага, он достиг центра площадки, потоптался там, не зная, что делать дальше, и наконец пошел обратно.

Но, не дойдя до края скалы, Лосев вдруг остановился и послал монстру новую мысленную команду: «Повернись. Сделай дорожку до самой земли».

И чудовище безропотно повиновалось. Лишь после того, как его ноги коснулись твердой земли, Лосев наконец поверил, что его безумная эскапада закончилась.

«Уходи!» – приказал он шипоносу, и тот, заскрипев всеми своими колючками, медленно пополз обратно, от скалы к лесу, к проложенной им среди сосняка просеке.

Даже поворачиваться для этого ему не было нужды. Тело этой утыканной шипами огромной чечевицы было абсолютно симметрично.

Лосев все еще чувствовал огромное внутреннее напряжение, словно собственными руками двигал эту громадную колючую массу прочь, к лесу.

У самой опушки шипонос ненадолго приостановился и разомкнул кромки полости, обращенной к Лосеву. На месте валикообразного утолщения, опоясывавшего всю его тушу, сразу же образовалась розовая щель, тут же превратившаяся в огромную пасть, полную острых зубов.

Шипонос заревел так, что закачались верхушки вековых деревьев, но на Лосева это уже не произвело никакого впечатления.

«Да, жрать ты умеешь… – подумал он–А теперь уходи. Уходи и никогда не возвращайся!»

И когда громада шипоноса окончательно скрылась за деревьями, он спросил у пустоты, все еще звеневшей в его мозгу:

– Ну, хорошо, теперь я знаю, что этими тварями можно управлять. Но зачем мне это? Зачем?!

Ответа не было.

Taken: , 1

Глава 26

Лосев лежал на жесткой койке и всматривался в предрассветную темноту комнаты. Рядом ровно дышала Ксения, и по ее дыханию нельзя было понять, спит она или нет. Впрочем, сейчас мысли Лосева блуждали далеко от женщины, разделившей с ним его судьбу.

Он думал о гигантском энергетическом монстре, поселившемся в теле Земли.

«Мы сами в этом виноваты… Мы были слишком эгоистичны, мы думали лишь о своих насущных проблемах, мы безжалостно эксплуатировали собственную планету, мы загрязняли ее океаны ядовитыми отходами, мы сделали ее воздух отравой – рано или поздно должно было произойти что-то подобное…»

Мир изменился, и, возможно, в этом новом, безжалостном мире для человечества не останется места… Оно уйдет, растворится в бесконечной цепочке иллюзорных миров, оставив свою родную планету на растерзание космическому пришельцу… И ничего нельзя сделать… Слишком поздно. Слишком неравны силы… Даже та бесценная информация, которую ему удалось раздобыть в Энните, рискуя собственной жизнью, может оказаться бесполезной.