Читаем Лабиринт миров полностью

Вид Масека свидетельствовал о том, что лезть ему было совсем не просто, его блестящая шерстка висела клочьями, а с мордочки свешивались длинные нити паутины. Лосев заметил едва заметное мерцание, коконом укрывавшее домового.

– Но ты же не хотел покидать Эннит.

– Конечно, не хотел, но когда понял, что ты попал в беду… Одним словом, я здесь, и хватит об этом. Попробую тебя вытащить. В конце концов, вытаскивать хозяев из тюрьмы – это главное предназначение домовых.

Но сначала нам придется дождаться ночи. Лишь ночью я смогу использовать всю свою силу, чтобы как следует все разнюхать, а пока спрячь меня, здесь полно следящей аппаратуры, а поддерживать невидимость слишком утомительно.

– Только я тебя вижу?

– Конечно. Иначе здесь бы уже давно была охрана.

– Что я могу предложить тебе? Здесь нет ничего, кроме топчана.

– Сойдет и топчан. – Угол одеяла слегка шевельнулся, когда Масек нырнул в свое укрытие.

– А как насчет подслушивающих устройств? Ты не боишься, что нас услышат?

– Это не имеет значения, мало ли о чем разговаривают сами с собой заключенные? Я прекрасно умею подделывать твой голос.

– Что-то я этого не слышу.

– Конечно, не слышишь, для тебя я использую другой звуковой диапазон. А если нужно, могу перейти и на прямую передачу мыслей.

– Я смотрю, ты здорово научился маскироваться, да и в науке поднаторел, смотри, какие термины знаешь!

Лосев сидел на топчане, уставившись на противоположную стену, и глупо улыбался. Он уже успел понять, что самым неприятным в искусственных мертвых мирах Гифрона было одиночество, и потому за никчемными, ничего не значащими словами прятал радость по поводу возвращения своего маленького друга. Ему казалось, что в холодной камере стало теплее.

– Хозяин, ты меня слушаешь?

– Слушаю.

– Выбираться из тюрьмы тебе придется самостоятельно. Здесь очень узкие трещины, мне их не расширить.

– Я думал, как устроить побег, пока тебя не было. Здесь полно датчиков и автоматических охранных устройств. Они открывают огонь на поражение по каждому, кто появится во дворе в неурочное время. Я так и не нашел способа пересечь тюремный двор, даже если удастся справиться с утренней охраной.

– Об этом не беспокойся. Сегодня ночью я составлю для тебя подробный план всех датчиков во дворе. Там должны быть оставлены проходы для охранников. Я их найду.

– Ты уверен, что шастать по двору для тебя безопасно? Под топчаном раздалось хихиканье.

– Ты все время забываешь, с кем имеешь дело. Твоя задача – выбраться во двор, дальше все пойдет, как по маслу.

– Завтра, сразу после завтрака, меня вызовут на допрос. Возможно, это будет самый удобный момент. Они принимают меня за Гирова и не знают, с кем имеют дело. Я постараюсь этим воспользоваться.

– Еще до рассвета у тебя будет план всех безопасных проходов.

– А как быть с тобой? Ты присоединишься ко мне во время побега?

– Я уйду тем же путем, каким пришел сюда. Используй любой подходящий случай, чтобы вырваться отсюда, и не беспокойся обо мне. Позже я тебя найду.

– А что мы будем делать дальше? Если побег удастся, за мной сразу же начнется охота. Местная полиция работает вполне профессионально, и мне трудно будет ей противостоять, я слишком плохо знаю здешний город.

– Положись на меня. Как только оторвемся от преследователей, будем искать переходной канал, ведущий на настоящую Землю.

– Ты знаешь, где он находится?

– Пока нет. Я ведь совсем недавно оказался в этом городе, но канал я найду, можешь не сомневаться.

На допрос Лосева вызвали неожиданно рано, еще до завтрака. Это нарушало привычный тюремный распорядок и сразу же насторожило инспектора. План с местоположениями всех датчиков и пригодных для прохода зон, спасибо Масеку, уже хранился в его памяти. Но до его использования было еще далеко.

Сейчас его больше всего беспокоил этот несвоевременный вызов на допрос. Все же он чувствовал себя гораздо увереннее оттого, что знал, как пройти через двор, если представится такая возможность.

Двое охранников вели его вдоль тюремного коридора, выдерживая безопасное расстояние, и Лосев отметил, что охрана здесь хорошо вымуштрована. Охранники ни на мгновение не выпускали его из-под прицела своих парализаторов и не давали ни единого шанса для побега.

Комната для допросов, расположенная в конце коридора, ничем не отличалась от десятка безликих казенных клетушек, имевшихся в любом учреждении.

Зато вид следователя показался Лосеву подозрителен. Удивлял его болезненный вид и отсутствующий взгляд. Желтоватая, обвисшая кожа лица хранила следы радиационных ожогов.

Он не надел форму, очевидно, посчитав, что для допроса, которым он собирался заняться, это не обязательно. Перед ним не было даже электронного фиксатора с документами.

Зато на столе лежали парализатор и электронный хлыст. Выходит, они решили сразу перейти к жесткой форме воздействия и выбить из него признание…

Во что бы то ни стало они желали получить обратно копию отчета Егорова. Обыск, которому его подвергли перед тем, как поместить в камеру, ничего не дал. Найти расщепленный кристалл памяти в коже его ступней нельзя было даже с помощью рентгена.