Читаем Лабиринт миров полностью

Минуту или две длилось тягостное молчание, и, возможно, лишь один Лосев понимал, сколь многое поставлено на карту. Наконец Павловский растер свою шею знакомым жестом, крякнул и, повернувшись к академику, сказал:

— Мы сейчас приедем к тебе вместе с этим молодым человеком.

Сверхзвуковой кар командующего летел над Белым морем полчаса. В просторном салоне Лосев почти все время сидел один. Павловский не покидал кабину управления и связи с войсками. На севере Урала разворачивалось новое сражение. Такое же бессмысленное, как и все предыдущие. Лосеву пришлось напомнить себе, что ни Павловский и ни кто иной из командного состава Федеральной армии не могли даже представить себе всех энергетических возможностей своего противника. И уж, конечно, они не могли признать бессмысленность войны, которую вели.

Гифрон мог вырастить десять щупалец или сто. Он мог уничтожить все живое на планете за несколько часов. Но он не спешил, словно развлекаясь этой войной, в которой по-настоящему гибли одни люди.

«Я попробую изменить ситуацию. Нож — ключ ко всему…» Лосев многое брал на себя. Перелопачивая пласты информации, анализируя и сопоставляя факты, он старался смоделировать будущее, понимая, что никогда не простит себе ошибки—и никто ему ее не простит, хотя бы потому, что прощать будет уже некому…

Наконец этот полет, показавшийся Лосеву безмерно долгим, закончился на посадочной площадке Академического центра. Этот научный центр, созданный в далеком прошлом, настолько разросся и обзавелся за прошедшие годы такими мощными, дорогостоящими установками, что переносить его в другое место было бессмысленно. Несмотря на близость линии фронта, работы здесь не прекращались ни на один день.

Пересев в наземный краулер, они почти полчаса объезжали циклотрон, раскинувшийся на площади в сотню квадратных километров, и лишь после этого смогли попасть в главное административное здание.

Военный персонал научного центра встречал командующего, выстроившись на парадной лестнице.

Лосев представил, какую долгую процедуру пропусков, допусков и проверок ему пришлось бы пройти, если бы не Павловский. И лишь сейчас понял, почему тот, несмотря на всю свою занятость, решил сопровождать его в этой поездке.

Среди встречавших не было разве что одного Вакенберга, и им пришлось разыскивать академика в подземных лабораториях института, хорошо защищенных от внешних излучений и напрямую связанных с самыми мощными исследовательскими установками центра.

Лосева, ожидавшего увидеть здесь если и не спартанскую простоту, то хотя бы рабочие помещения лабораторий, удивили гигантские подземные галереи, заполненные экзотическими растениями, выращенными здесь, под землей, для каких-то не ведомых никому научных целей.

Комнаты отдыха, фонтаны, роскошная мебель… Что ж, ученые должны отдыхать… Он представил себе, сколько стоит весь этот научный комплекс, и содрогнулся. Если людьми руководят лишь собственные амбиции, а доступ к государственным финансам почти не ограничен, остановить их невозможно.

Ему пришлось напомнить себе, что центр создавался задолго до того, как тут появился Вакенберг.

Павловский, бывавший здесь не один раз, видимо, давно привык к экзотической обстановке.

Миновав спортивный комплекс и медицинский сектор, они наконец попали в рабочую часть здания.

В проходной, охраняемой десантниками, по распоряжению командующего остались все сопровождающие лица. Дальше Павловский с Лосевым пошли вдвоем. Пройдя еще несколько дверей с охраной, они оказались наконец в небольшой мониторной, в которой находились всего два человека.

Вакенберг и незнакомый Лосеву подросток лет четырнадцати, который, увидев их, вскочил с радостным возгласом.

Что-то сверкнуло в воздухе. Лосев, несмотря на всю свою реакцию, даже не успел понять, что происходит. В руке у него невесть откуда появился нож, с огромным синим камнем, венчавшим его рукоятку.

— Это он! Я же говорил, что он появится! Тот человек, которому я должен передать нож! Теперь вы видите? Нож признал его!

— Что здесь происходит? — сурово осведомился Павловский.

— Познакомьтесь с Андреем. Этот паренек помог мне отыскать нож в Кызылкумах.

— И был первым, кто нашел голубые грибы в Белугах, — добавил Лосев, разглядывая нож, лежавший у него на ладони.

Андрей, захлебываясь, торопливо, словно опасаясь, что ему не дадут высказаться, продолжал говорить, глотая слова, останавливаясь и начиная сначала:

— Ваши генералы не пускают меня домой! Они говорят, что, пока этот нож у меня, я должен все время находиться здесь, в этих подземельях! Но теперь нож у своего хозяина! Теперь вы отпустите меня в Белуги? Теперь вы его будете здесь держать, ведь правда?

Академик и Павловский уставились на Лосева, и что-то ему не понравилось в их оценивающих взглядах.

— Что все это означает?