Читаем Лабиринт Мёнина полностью

Не могу описать, с каким наслаждением я ощупывал свое тело, разглядывал руки — теперь они были в полном порядке: мои, родные! — просто дышал, поражаясь, сколь восхитительным, оказывается, может оказаться это будничное занятие. Я дотянулся до кувшина с водой и выпил чуть не все его содержимое. Каждый глоток заново убеждал меня: реальность — это то, что происходит сейчас, а не кошмарная тягомотина давешнего сновидения.

Вдоволь напившись, я наконец вспомнил о своем спутнике. Вспомнил — и чуть не умер со стыда. Представил себе, какое впечатление должны были произвести на него мои вопли, и в отчаянии схватился за голову: нет мне прощения! Да уж, сэр Макс — лучшая в мире сиделка для умирающих стариков. Сократит жизнь, доведет до инфаркта быстро, качественно, недорого.

Кошмар.

Но к моему величайшему удивлению, Магистр Нуфлин по-прежнему то ли дремал, то ли просто безучастно сидел в своем кресле. А ведь мои вопли вполне могли бы разбудить даже матросов парусника, бороздившего море где-то далеко внизу, в ультрамариновой темноте безлунной ночи.

Я хотел извиниться за свое экстравагантное поведение, объяснить, что порой мои ночные кошмары выходят за рамки обычных остросюжетных страшных снов. Пообещать, что впредь постараюсь быть сдержанным — ну и что там еще обещают в таких случаях?..

Открыл было пасть и тут же снова ее захлопнул: до меня наконец начало доходить.

Я обессилено прислонился к стенке корзины, чувствуя, как струйка холодного пота медленно ползет по спине. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Меч Короля Мёнина никогда прежде не вмешивался в мои кошмары. И, собственно говоря, правильно делал: какая бы дрянь мне ни снилась в его присутствии, до сих пор она не была по-настоящему опасна для жизни. Скорее уж мои страшные сны можно было считать неоценимым опытом — не слишком приятным, но в высшей степени полезным. И если уж он возник из небытия, чтобы разбудить меня, значит, опасность была такой настоящей, что хоть в обморок хлопайся!

И тут — очень неохотно, потому что некоторые вещи лучше не осознавать, если хочешь сохранить рассудок (а я собирался сделать это любой ценой!), — я понял еще кое-что. Старческое тело, в темнице которого мне довелось побывать, не было моим. Я не зря так долго разглядывал свои руки в этом кошмарном сне. Да, беспощадное время могло искорежить их в соответствии со своим извращенным вкусом, оно имело полное право превратить мои руки в худые пожелтевшие слепки причудливых птичьих лап, но куда, скажите на милость, подевался маленький, но глубокий шрам от ожога на тыльной стороне правой кисти? И потом, эти пальцы… Старость вполне могла искривить фаланги, изуродовать суставы, но сделать их чуть ли не в два раза короче — невозможно! Это были не мои руки, вот в чем дело.

И, кажется, я прекрасно знал, кому они принадлежали. В конце концов, я отлично помнил, что пробуждение застигло меня в кресле Магистра Нуфлина Мони Маха, в нескольких шагах от собственного, хорошо знакомого тела, которое — я хотел бы усомниться, но не мог сделать себе такой роскошный подарок! — в тот момент было занято другим жильцом… Черт, совсем как уютный заячий домик, где по праву силы и согласно сказочному сюжету поселилась разбойница лиса. Ясно теперь, почему я так ненавидел эту сказку в детстве, ненавидел с непримиримой страстью, на которую способны только очень маленькие дети и великие безумцы. Ненавидел, несмотря на счастливый финал, где появлялся бесстрашный петух и изгонял захватчицу своим жизнерадостным криком. Наверное, предчувствовал, что рано или поздно мне доведется побывать в шкуре бедолаги зайца, который не способен отвоевать свое жилище без помощи великодушного защитника…

— О господи, дырку в небе над твоим домом! — тихо сказал я вслух, невольно смешав в одной фразе разговорную лексику разных Миров.

Я не стал задавать своему спутнику драматические вопросы из серии: «Что это было?» и «Зачем вы это сделали?» Какого черта спрашивать, и так все ясно… Не потому, что я такой уж мудрый и проницательный, просто мне довелось побывать в его шкуре — в буквальном смысле слова, иначе и не скажешь! — и теперь я действительно знал о нем все. Оставалось только позволить этому смутному знанию оформиться в более-менее осмысленную словесную конструкцию.

У этого знания была оборотная сторона: после непродолжительного визита в его шкуру я отлично понимал, почему Нуфлин затеял эту подлую, паскудную игру. Более того, я чувствовал себя не столько жертвой, сколько соучастником его мерзкой интриги, а это, пожалуй, было совсем уж глупо.

Я закрыл лицо руками, чтоб не видеть неподвижный темный силуэт могущественного старика, который чуть было не… Ох, я по-прежнему боялся четко сформулировать, что именно он чуть было не сделал!