Глава 2

Гибнущий город

Последние несколько километров до города все шоссе, теперь уже восьмиполосное, было запружено покореженными, раздавленными, с выбитыми стеклами и следами пожиравшего их пламени машинами. В некоторых остовах автомобилей Кийск видел обугленные останки сгоревших пассажиров, которые некому было убрать. Людей видно не было. Должно быть, если кто-то еще, по примеру Спиридонова, и покидал город, то пользовался для этого не магистральным шоссе, а другими дорогами.

В городе, куда Кийск вошел уже в сгущающихся вечерних сумерках, все выглядело во много раз ужаснее, чем на дороге. В полумраке, когда ни окна, ни фонари, ни информационные полосы не горели, Кийск не узнавал знакомых улиц. Не только проезжая часть, но и тротуары были забиты выехавшими на них, прежде чем навсегда замереть, машинами. Редкие прохожие либо осторожно пробирались между кузовами, либо, кто помоложе и попроворнее, прыгали с крыши на крышу.

Пространство между машинами было завалено грудами всевозможнейшего бытового мусора, который гнил и разлагался, насыщая воздух жутким смрадом. Казалось невероятным, что всего за неделю город смог произвести столь огромное количество отходов.

Все, кого встречал на своем пути Кийск, были нагружены какими-то тюками, мешками и коробками. Кийск понял, в чем дело, когда неподалеку от него, оступившись, съехал с покатой крыши «Хонды» молодой парень. Из выроненного им рюкзака посыпались на землю запаянные в пластиковую упаковку длительного хранения батоны ржаного хлеба. Видимо, то, что говорил Спиридонов о приближающемся голоде, было не пустыми словами. Народ чувствовал, что скоро с едой станет туго, и торопился делать запасы.

Из разбитых дверей входа в метро валили клубы плотного серого дыма. На стенах домов также нередко были видны черные следы копоти, оставленные вырывавшимся из окон пламенем. Количество пожаров в городе было огромным, поскольку в отсутствие электричества жителям приходилось использовать для освещения открытый огонь. А что для этих целей можно было найти в обычных магазинах, кроме мгновенно сгорающих декоративных свечей? Счастье, что стояло жаркое лето и не было необходимости разводить огонь для обогрева жилищ.

С наступлением ночи прохожие с улиц исчезли. Едва заметные тусклые огоньки, мелькавшие вначале кое-где в окнах, вскоре совсем исчезли. Зато теперь стали видны зарева пожаров, всполохами озаряющие черное ночное небо одновременно в нескольких концах города. Больше всего горело в районе центра.

На улицах тоже то там, то здесь встречались костры, сложенные из всего, что попадалось под руку и могло гореть. Зачастую попросту поджигали выдранные из машин сиденья. В свете пламени теснились группы людей, по пять-десять человек, главным образом молодых, крепких парней.

Подойдя к одной из таких групп, Кийск заметил в руках у ребят резиновые полицейские дубинки и металлические пруты. У сидевшего на перевернутом ящике парня с красной банданой на голове на коленях лежала допотопная охотничья двустволка с вертикальным расположением стволов.

— Тебе чего надо? — спросил он у Кийска отнюдь не дружелюбно.

— Да перекусить бы что-нибудь, — ответил Кийск первое, что пришло в голову, тем более что ему и в самом деле хотелось есть.

— Вали отсюда, здесь тебе ничего не обломится.

Только сейчас Кийск обратил внимание на то, что костер горит у входа в большой продовольственный магазин. В городе шла борьба за самое ценное, что оставалось, — за еду.

— Понятно, — сказал Кийск и, развернувшись, пошел назад.

Брошенный кем-то обломок автомобильного руля угодил ему в спину между лопаток. Кийск резко обернулся и натолкнулся на стену злобных, насмешливых взглядов. Ружье у сидевшего на ящике парня скорее всего было не заряжено — где найдешь патронов для такого старья? — остальные же были героями только до тех пор, пока держались сворой. Но стоило ли сейчас связываться с ними? Тем более что на шум драки наверняка подоспеет подмога из дома, которому принадлежал магазин.

Неподалеку Кийск обнаружил разграбленное кафе, в котором нашлось все же несколько запакованных в пластик бутербродов и банка пива. Перекусив тем, что имелось, Кийск устроился спать здесь же, под стойкой, на вытащенной из ближайшей машины широкой спинке заднего сиденья.

Утром Кийск нашел в кафе раковину и хотел умыться, но водопровод не работал. Отыскав еще несколько бутербродов, пару плиток шоколада и две банки с лимонадом и одну с пивом, он сложил все это в пластиковый пакет и вышел на улицу.

При свете дня город производил еще более удручающее и мрачное впечатление, чем ночью. Заполненный людьми, с трудом пробирающимися по запруженным машинами улицам, город наводил на мысль о трупе какого-то огромного и некогда сильного зверя, по которому ползали пожирающие его мертвую плоть насекомые.