Читаем Квинканкс. Том 1 полностью

— Только не ссориться! — Остановившись, она обняла меня. — Все будет хорошо, Джонни. Я знаю. Мы отыщем Дигвидов и остановимся у них. Потом, быть может, найдем себе работу. Или, если придется, отправимся к сэру Персевал у и продадим ему кодицилл. Увидишь. Все у нас уладится.

— Конечно, — кивнул я, высвобождаясь из ее объятий. Хотя день уже клонился к вечеру, мимо нас то и дело с грохотом проезжали повозки, а по тротуару, покрытому множеством трещин и выбоин, сновали бедно одетые пешеходы.

Добравшись до Бетнал-Грин-роуд, я попытался справиться по карте (она, к счастью, была у меня в кармане курточки, когда я покинул дом миссис Филлибер), но район имел мало общего с планом: где на бумаге были обозначены парки, в действительности стояли дома — целые улицы. Столица росла так быстро, что карта уже устарела, хотя была напечатана лишь за несколько месяцев до моего рождения.

— Эта дорога хорошо мне знакома, — заметила матушка, осматриваясь. — Когда я была приблизительно в твоем возрасте, мы часто ходили тут летом, по воскресеньям. Здесь было так тихо. Увидишь, отсюда уже начинается загородная местность. Мы нанимали карету, слуга дяди Марти отправлялся вперед и приготавливал в летнем домике стол, так что, когда мы приезжали, нас уже ожидало угощение.

Вскоре, однако, я заметил, что она смущена: ни парков, ни деревенского пейзажа вокруг не было. Завидев справа церковь, матушка сказала:

— Да, эту церковь я видела раньше. И все же она так не похожа на прежнюю.

По сторонам ряд за рядом тянулись двухкомнатные и четырехкомнатные домики, беспорядочные улицы, глухие дворы; матушка взглядывала на меня с все большим недоумением.

— Мы заблудились? — спросил я.

— Не понимаю, мы должны были уже прийти. Ничего этого я не помню.

— Думаю, мы пришли, мама. Смотри, тот двор называется Малберри-Гарденз. А эти дома новые, хотя и ветхие на вид.

Ее голос прозвучал тихо и глухо:

— Наверное, ты прав.

— Смотри, вот летние домики.

На заброшенном, заросшем травой участке в двух шагах от большой дороги стояло несколько одноэтажных деревянных строений с верандами и опорами для полотняных тентов, которые в свое время трепетали под летним бризом. Теперь, однако, дома гнили, стены были покрыты зеленью и едва не рушились: они простояли уже сорок или пятьдесят лет. Я удивился, заметив в одном из домиков тусклый свет; мы видели, как туда входят и оттуда выходят люди.

Чем ближе мы подходили к домику, тем приметнее сникала матушка; когда она уцепилась за мою руку, я почувствовал, что она дрожит.

— А где был домик дяди Марти? — спросил я. — Не помнишь? Может, он до сих пор стоит?

— Я не хочу его видеть! — воскликнула матушка. — Ох, Джонни, все так ужасно, я не могу это вынести!

Мы ускорили шаги и, минуя в сумерках улицу за улицей, добрались до Грина. Там мы спросили дорогу и с немалыми трудностями нашли Парламент-стрит, которая представляла собой кучку крохотных домиков, жавшихся, как заговорщики, вокруг маленькой мрачной площади. Как у большей части жилищ, возведенных в последние годы, крыши их поднимались над парапетами, подобно высоким шляпам, а чересчур большие окна глядели с фасадов как выпученные глаза. Мы без труда нашли нужный дом, потому что перед восьмым номером стояла повозка с надписью: «Джереми Избистер: перевозки для всех».

На наш стук дверь открыл плотный небритый мужчина лет сорока. Между маленькими, налитыми кровью глазками торчал большой, но сломанный нос, платок на шее не блистал чистотой. Враждебно смотревшие на нас гляделки походили на черные глазки, глубоко засевшие в белой очищенной картофелине. Тщательно выбритый череп тоже был похож на шишковатую картошку. Большая голова была втянута в плечи, как головка черепахи, готовой при малейшей опасности спрятать ее под панцирем.

— Кто вы? — спросил он.

— Мы знакомые Дигвидов, — ответил я.

— Дигвид! — испугался мужчина. — Это он вас послал?

— Нет. И мы знакомы не с ним, а с миссис Дигвид.

Он всмотрелся в нас:

— Никогда о такой не слышал. Что вам от нее нужно? И кто вас сюда послал?

— Если вы мистер Избистер, то нам сказали, что вы знаете человека по имени Барни, а он приходится миссис Дигвид родственником.

Мне показалось, что его крохотные глазки расширились, но со словами: «Не знаю никакого Барни. Это все, что вам нужно?» он начал закрывать дверь.

Матушка вскрикнула и качнулась в мою сторону, мне пришлось подставить ей плечо.

Мужчина поглядел на нее с любопытством:

— Она как будто едва держится на ногах. Вам что, некуда идти?

Я покачал головой.

— В карманах, небось, пустовато?

Я снова качнул головой:

— Мы надеялись приютиться у миссис Дигвид.

Во взгляде здоровяка выразилось одобрение:

— А вы сообразительный парнишка. Пари держу — умеете читать?

— Да.

— По-печатному или по-писаному — как угодно?

— Да.

— И писать красивым почерком, как пишут джентльмены?

— Тоже, — кивнул я.

Он приоткрыл рот и всмотрелся в меня, но ничего не добавил, и я отвернулся, по мере сил поддерживая матушку. Мы прошли несколько шагов, и он нас окликнул:

— Погодите! Вам нужно где-то переночевать?

Я обернулся, но не решился ответить.