Читаем Квест полностью

Но лекарская полусабля, судя по клинку, вовсе не знавала точила. Ею, пожалуй, можно было набить тирану славную шишку, ежели со всей силы стукнуть по башке, но зарубить насмерть – навряд ли. Кроме того, план есть план. Он составлялся на холодную голову и с верным расчётом. Самсон постановил отвергнуть заигрывания неверной Фортуны и покамест ограничиться осмотром будущего пациента – именно так профессор предпочитал мысленно называть великого завоевателя.

Ожидали довольно долго. К полковым офицерам и лекарям присоединилось дивизионное начальство, встав впереди, отчего Фондорин оказался в третьем ряду. Потом прибыл взвод конных лейб-жандармов. Рослые молодцы в высоких медвежьих шапках спешились и образовали род коридора. Командир личной охраны императора, пучеглазый майор с бакенбардами небывалой кустистости, оглядел двор и лазарет, после чего занял пост возле двери.

Лишь затем от холма, где расположилась ставка, съехал Бонапартов кортеж. Все тянули шеи, тщась разглядеть средь сияющей золотым шитьём свиты и красномундирного конно-егерского эскорта императора, но его было не видно.

Вдруг Демулен взволнованно схватил Самсона за локоть:

– Вон он!

Низенький полный человек в затрапезном сюртуке, в большой шляпе без плюмажа, ссутулясь ехал шагом, с двух сторон заслоняемый телохранителями. Его прекрасного арабского коня вёл под уздцы слуга в восточном одеянии.

– Кто это? – прошептал Самсон.

– Рустам, личный мамелюк.

– Он араб?

– Тифлисский армянин. Это один из двух слуг, неразлучных с императором днём и ночью.

– А кто второй? – спросил профессор, которому эти сведения были очень нужны.

– Камер-лакей Констан. Видите его? Плотный господин с провизионной корзиной у седла. – Демулен показал на всадника в затканной золотыми пчёлами ливрее и умильно прибавил. – Перед большой битвой у Гения всегда зверский аппетит. Смотрите, смотрите! Констан подаёт ему что-то! Кажется, цыплячью ножку, обёрнутую салфеткой! И наливает из фляги! А слева от его величества сам маршал Даву, князь Экмюльский…

Он принялся называть прославленных военачальников, окружавших Наполеона, но Фондорин больше не слушал и всё смотрел на камер-лакея. Он даже проглядел, как Бонапарт спешился, и вновь перевёл взгляд на гения, когда тот уже шёл мимо строя офицеров.

Вблизи стало видно, что восторженный врач не преувеличил: этот человек с внешностью булочника – безусловный genius[140] войны, то есть само воплощение её алчного, неукротимого духа. От всей неказистой фигуры Маленького Капрала, от его одутловатой физиономии исходили физически ощутимые волны могучей силы и неколебимой уверенности. Он медленно шагал вдоль шеренги, и люди будто заряжались частицей этой мощи; их плечи распрямлялись, глаза зажигались экстатическим огнём. Взгляд императора обладал поразительной особенностью: будучи устремлён на людей гораздо более рослых, он производил впечатление света, лучившегося откуда-то сверху, с недостижимой высоты. Или, наоборот, из бездонной глубины, из непостижимой бездны? Штандарты Наполеона были украшены пчёлами, на древках сияли имперские орлы, но сам властитель напомнил Фондорину не крылатое созданье, а скорей подводную тварь – белую акулу или касатку. В движениях Бонапарта чувствовалась та же ленивая неторопливость, в любое мгновение грозящая обратиться смертоносным рывком.

Даже сам профессор, которого никак нельзя было причислить к сонму обожателей диктатора, поневоле испытал род особенного трепетания, когда быстрый, всепроницающий взор скользнул по заднему ряду. Это, безусловно, тоже было свойством природного вождя – создавать у массы впечатление, будто он разглядел и отметил каждого.

Спокойно, велел себе Фондорин. Не будем поддаваться стадному помешательству, оно заразительно. Оценим сего субъекта с физиологической точки зрения, как подобает врачу и учёному.

Рост? Пожалуй, два аршина и два вершка, то есть, по принятой у французов метрической системе, около ста пятидесяти сантиметров. Туловище довольно длинное, а ноги коротки. Цвет лица выдаёт склонность к желудочным коликам и печёночную недостаточность. Голова мезоцефального типа с вдавленными висками, борода редкая. Эта совокупность черт предполагает сверхчувствительность к запахам и зависимость от метеорологических условий. В сырые дни у этого человека могут быть невыносимые мигрени, даже судороги. Да-да, судороги непременно. Возможно, эпилептического свойства…

Завершить диагноз он не успел, потому что император вошёл в амбар.

Дивизионный генерал подал знак полковнику, тот шикнул Демулену. Лекари присоединились к свите на случай, если у венценосца будут замечания или вопросы.