Читаем Квартира полностью

Сосед, по счастью, оказался на месте и обещал за десять минут дойти до соседки и попросить все же включить молчащий мобильник. Артем подождал дежурные пятнадцать минут, вновь набрал мамин номер, и длинный гудок, не успев завершиться, тут же прервался знакомым голосом.

— Алле? Слушаю вас, — ровно и спокойно отозвалась матушка.

— Мамуля, это я, Артем, — Павлов нервно задрожал.

Он сглотнул неизвестно откуда возникший в горле ком. С потерей отца он вдруг впервые ощутил себя наполовину сиротой. Единственным близким и самым родным человеком оставалась мама. А ведь и она уже разменяла восьмой десяток.

— Артемушка? Сынуля, что случилось? — Мамин голос тоже дрогнул.

— Да, это я, мама. Ничего не случилось. Все нормально. — Артем едва справился с волнением.

— Ты что-то недоговариваешь? Я же чувствую! — настаивала она.

Павлов, услышав эти укоризненные интонации, вздохнул:

— Мамуля… от тебя никогда ничего не скрыть. Но ты напрасно тревожишься. Я просто о квартире хотел поговорить. Понимаешь… я искал документы по квартире. По папиной. Но дома ничего нет. Может, они у тебя?

— У меня? Ты что, Тема?! Отец все держал там. Поищи еще раз. А что тебе нужно-то? Какие документы?

— По приватизации, — уточнил Артем. — Я никак не разберу, он подавал документы или нет?

— Подавал. Я точно знаю, потому что мы с ним как раз по этому поводу поругались, — заверила сына мать.

Артем оживился; все начатое отец неизменно доводил до конца.

— Правда? А почему поругались? — ухватился Артем.

— Ох. Ну что он затеял на старости? Квартиру выкупать у государства. Куда это годится? — сетовала Василиса Георгиевна.

— А что здесь такого, мама? — аккуратно поинтересовался Артем.

— Да ну! Артем! Ты меня удивляешь. Мы жизнь прожили. Надо думать о спасении души, а не о бренных вещах. Я ему пыталась объяснить, что с квартиры этой не разбогатеть. Что богатеть надо с Бога, как говаривал отец Серафим Саровский. Но разве ж его переубедишь? Бедный Андрюша. Царствие ему небесное, — она громко вздохнула.

Артем подавил короткий вздох, он не находил аргументов против маминой позиции. Да и не могло их быть. Василиса Георгиевна давно жила глубоко духовной жизнью. Утро и вечер проводила в Храме Божьем. Соблюдала все православные посты и правила и все время отмаливала себя, мужа, ну, и все грехи любимого сына.

— Мамочка, ты не расстраивайся. Я же не из-за денег или еще чего-то. Пусть бы и сто лет стояла без приватизации. Просто без документов меня в двадцать четыре часа вышвырнут из дома. И все! Привет семье. Я потому и звоню тебе. Посмотри. Вспомни. Может, он привозил эти бумаги. Ну где он обычно их держал? — Артем все еще не терял надежды.

Мать на мгновение задумалась и задала главный, наверное, вопрос:

— Как же так получилось, сынуля, что ты, такой компетентный юрист, а с нашими делами разобраться не можешь?

Артем занервничал:

— Мам! Да что ты такое говоришь?! Зачем ты так меня?

Мама глубоко вздохнула и… сказала все, что накопилось на душе:

— Прости меня, сынок, но у тебя времени для нас никогда не было. Сейчас вот звонишь, соседа взбаламутил. От меня бумаги требуешь. А зачем? Тебе молиться надо больше. И Господь не оставит, — назидательно подвела мать.

Артем знал, что совет — от всего сердца.

— Мама, но ты же знаешь, как папа говорил? — призвал он себе в помощь авторитет отца. — Бог-то бог, но и сам не будь плох!

— Правильно. Так вот ты мне и скажи, сынуля, что же ты сделал? — тут же отреагировала она.

Артем попытался найти достойный ответ и… промолчал.

— Все время обижаешься, что я телефон отключаю. А зачем он мне? Что я могу услышать?

— Тебе не интересно, как я живу? — спросил Артем. — Что у меня происходит?

— Ой, сынок. Конечно, я за тебя переживаю! Очень. Знаю, как тебе нелегко. Занят ты очень, здоровье не бережешь. Бросил бы все хотя бы сегодня, да и приехал. Нынче праздник великий. Но даже сегодня ты звонишь, — она снова глубоко вздохнула.

Артем пристыженно склонил голову, и мать это почувствовала.

— Ну, что ж поделать. Я привыкла. Отца не видела месяцами. Сына — годами… — И тут же подвела итог: — Так вот, ты уж сам реши все вопросы, сыночек. А я тебе не помощник. Мое дело — каяться и молиться.

Она замолчала, а у Артема пересохло в горле. У него были аргументы, чтобы веско возразить, но все они были совсем из иной жизни.

— Мамуля, прости меня. Я виноват, что мало времени уделял вам с отцом. Виноват, что тебя давно не навещал. Но я уже не могу бросить профессию, как и людей, которые мне доверились. Ты меня сама учила быть ответственным и честным. Если я обману людей, не помогу, не защищу, то и свой долг не исполню. Это не просто слова. Это мое убеждение. С ним же тоже надо считаться, мама.

— Да-да. Все так. Но с бумагами я тебе не помощница. Прости, сынок, — отрезала она.

— Да я и не прошу помогать, мам. Ты можешь хотя бы к нотариусу со мной подъехать? Я договорюсь, нас примут без очереди. Все равно надо оформить наследство. Нельзя так все бросить! — возмутился сын.