— Спасибо, — помолчав и осмыслив услышанное, искренне поблагодарил Одиссей. — Последний вопрос: где вы были в ночь со вчера на сегодня?

Клеасса вздрогнула.

— Вьель Кохес находится на другом полушарии, — быстро сказала она. — Все его занятия с Рин Шеллер проходили удалённо, они никогда не встречались в живую, и он никогда не был в её мастерской. Лог его нейра подтверждает алиби вьеля Кохеса, так что он физически не мог совершить это преступление.

— Вообще-то, мог, — слегка удивлённо покрутив головой, возразил птюрс.

— Каким образом? — опешила инспектор.

— Ведь я проводил Рин-Рин настройку оборудования и учил им пользоваться. Именно так. Если девочка не меняла настройки, то я всё ещё мог подключиться удалённо и увеличить веньеры на максимум.

Клеасса немо уставилась на него с открытым ротоклювом, а Фокс вздохнул.

— Но клянусь, — воскликнул Кохес. — Я понятия не имел, что это может стать способом убийства! И никто не имел, никогда раньше в нашем искусстве не было таких эксцессов. Чтобы разобраться, как это стало возможно, надо скорее изучить все медицинские отчёты и логи приборов девочки.

Он встряхнулся, взбудораженный с головы до ног. И вдруг разом преобразился: лицо стало злым, на нём проступили неприязнь, ревность, все чувства, которые немолодой эмфари тщательно прятал от других.

— Это он виноват, — прошипел вьель Кохес. — Готов поклясться, это его амбиции и жадность погубили бедную девочку. Я сразу раскусил его холёную маску, под которой пустое каменное сердце!

— О ком вы говорите? — уточнила инспектор.

— О её арт-кураторе, разумеется! — выклёкнул птюрс. — О Максе Неймане. Допросите его! И уж постарайтесь.

— Всё ещё элементарное дело? — спросил Фокс.

— Нет, — сказала Клеасса, глядя в сторону. — Уже нет. Доступ к веньерам мог быть у каждого из подозреваемых, от матери до куратора. Не обязательно оставлять клетки, чтобы выкрутить их на максимум. Но биологические следы на веньерах и остальном оборудовании нашлись от всех членов семьи. Просто от отца они были самые свежие.

<p>Дело #20 — Нир 3</p>

✦

— Рина! Как же так⁈

Человек распахнул дверь квартиры, протиснулся сквозь узкий коридор, перешагнул тень молчащего отца и уставился внутрь комнаты. Над плечом завис маленький полицейский дроид, но не вмешивался, ведь человек не вошёл в зону преступления, а остановился в проходе. Это был решительный мужчина, одетый неброско, но дорого; с лёгкой щетиной, но выбритыми висками; и взволнованно сверкающими глазами на потемневшем от напряжения лице.

— Макс! — Рин потянулась к нему прежде, чем успела подумать.

Её лицо стало таким доверчивым, а руки вздёрнулись и сложились в жест радости и надежды, будто этот мужчина мог совершить чудо и всё изменить. Не нужно быть лучшим сыщиком в галактике, чтобы увидеть в этом движении, что она относилась к куратору теплее, чем к отцу.

— Вьель Макс Нейман, инвестор и арт-куратор убитой, — сухо представила Клеасса и вытянула руку в предупреждающий жест «больше ни шагу». — Что вы здесь делаете, вьель Нейман, мы вызывали вас по визио.

— Как я мог не прийти?

Мужчина не обращал внимания на инспектора, детектива, родителей, его неверящий взгляд искал тело — и нашёл его вдалеке на полу, за две комнаты отсюда. Глаза расширились, а лицо, обычно уверенное и улыбчивое, сморщилось гримасой неприятия и страха. Внутренняя пружина, гнавшая Макса вперёд, надломилась, он обмяк и привалился к стене.

— Как же так, Рина? — повторил он потеряно, потянулся к вирпу, будто хотел взять девочку за плечо и встряхнуть. Но вместо этого отступил назад и закрыл скрюченной рукой половину лица, пытаясь спрятаться от реальности — безуспешно.

— Не знаю, — честно и пронзительно ответила девочка. — Мы ещё не поняли, что случилось.

— Случилось убийство, — строго поправила Клеасса, специалист по равнодушной бестактности к чувствам людей. — Вьель Нейман, вы готовы отвечать на вопросы?

— Готов, — глухо признал тот.

Фокс держал в руках старый инфокристалл и изучал материалы дела. Подняв голову, он спросил:

— После того, как Рин Шеллер в двенадцать лет выиграла два юношеских арт-конкурса, вы её заметили и финансировали дальнейшую учёбу и работу? Купили настоящее оборудование вместо любительского, помогли с обустройством мастерской, с дорогими материалами?

— Не заметил, а нашёл, — сказал Нейман с достоинством, без хвастовства. — Я был в жюри. Присудил ей победу. И да, выделил деньги.

Он махнул рукой.

— У вас с Шеллерами заключён весьма жёсткий продюсерский договор. Всё оборудование принадлежит вам, Рин лишь бесплатно арендует, и все её работы становятся вашей собственностью?

— Это формальности, — буркнул Нейман, глядя на детектива исподлобья, проницательно и недовольно. — Стандартный договор, да, кабальный, но это просто кучка нодов. Я делал всё, что требуется, чтобы Рин могла творить, и сделал бы что угодно ещё. Это было самое важное… Она была самым важным.

Рин невольно улыбнулась, услышав эти слова. Одиссей заметил, как Нора Шеллер смотрит на красивого, решительного мужчину: с тенью уважения и благодарности в усталых глазах.