Читаем Квант удачи полностью

Это был старый капсульный уборщик: летающая овальная штуковина на воздушной подушке в полметра шириной. «Пушистость» ему придавало множество свисавших из-под днища сочленений (хваты, щётки, свёрла и скребки) для самой разной работы, и ёжик торчащих сверху сенсорных антенн. Бряцая висюльками, будто ожившая люстра, Пушок проплыл через нагромождения старья, показав пешеходный путь к лестнице.

— Пииик! — громко пропищал он, отметив и без того очевидное место подъёма.

И отправился дальше по своим делам, уверенно лавируя в лабиринте может-когда-нибудь-пригодящегося хлама, которым Зойка заполонила купольный зал «Капитолия». Тут были и поломанные генераторы, и детали выкинутых на свалку космических кораблей, и лом средней ценности, и разбитые экспонаты, не поддающиеся идентификации на глазок. Детектив с затаённой грустью оглядел это кладбище оплавленных надежд, собрание, как бы точнее выразить… пропащих, но не абсолютно бесполезных вещей.

— Высоко! — принцесса задрала голову.

Для неё происходящее было забавной экскурсией в экстрим-музей. Фокс колебался: не мешать Ане балдеть от калейдоскопа впечатлений — или мягко вернуть её ногами на землю, то есть, на палубу. С каждым шагом они глубже увязали в серьёзном деле со ставками выше, чем казалось изначально. А после их близости она стала такой счастливой, что мужская натура Фокса слепо стремилась защищать и радовать Ану. Но если в результате она окажется не готова к внезапной череде убийственных событий? Одиссей вздохнул. Ладно, решил он, у нас осталось немного времени перед рывком. Пусть радуется, пока может.

— Я первая!

Ухватив проржавевшие перекладины, принцесса ловко полезла вверх — и Фокс внезапно понял, что Ана думает примерно то же самое, только с другой стороны. Она карабкается по старой кривой лестнице, чтобы испытать её на прочность, и в случае крушения — спрыгнуть без ущерба даже с большой высоты. Чтобы устаревший человек неловко не сверзился и чего-нибудь себе не сломал.

Он улыбнулся, немного подождал и двинулся следом. Под стройной девушкой лестница почти не скрипела, а вот рывки пыхтящего детектива вызвали у уставшего от такой жизни металла протяжный стон.

— Добрались, — оценила Пересмешница, как будто сомневалась, что они смогут. Капитанша сидела в подвижном кресле пилота, опутанная контактными разъёмами и подключённая к кораблю. — Стоп, так вы не местные? Вот уж не ждала. Вы что, прилетели в Гендар пограбить? Эт что-то новое, всегда было наоборот.

Зойка хохотнула.

— Ладно, нам уплочено, чтоб мы не задавали лишних вопросов. Так что милости прошу к нашему шалашу!

А шалаш был весьма интересный.

Бронированные стеклопластовые плиты сходились к вершине купола, под которым висела ОПЕРНАЯ ЛЮСТРА. От былой славы остался лишь каркас, без роскоши хрустальных висюлек. Но вместо них мусорная княжна годами подбирала и вешала стекляшки, кусочки прозрачного цветного оргпластика, мелкие обломки блестящего металла, выкинутые на свалку керамические фигурки и статуэтки — и тому подобное. Судя по Зойкиному возрасту, она управляла «Капитолием» лет тридцать, и за эти годы здоровенная пятиярусная люстра была заполнена всего на треть. Но даже так производила оглушительный вау-вайб.

В одном углу рубки были натянуты титановые нити для штопки корабельных обшивок, и там на магнитных защёлках, способных удержать бронепластины под давлением в сто атмосфер, висела сохнущая одежда и потёртые пледы. Между ними топорщилась пара плюшевых игрушек, подвешенных за ухо и за щупальце. Фокс скользнул взглядом по коллекции мембранного термобелья, выцветшего от тысячи стирок: часть боди были с дырками для кабелей, в других эти дырки заклеили вакуумным скотчем. Как интересно, подумал сыщик и деликатно отвёл взгляд от фильтро-компрессорных бельевых систем, также известных как подгузники для пилотов.

Другой угол рубки занимал монументальный силовой гамак с медицинским контуром — не чета игрушке Фокса, а серьёзная штуковина, хоть и старой модели.

Слева на всё той же титановой нити висели банки и бутылки: можно стучать любой из десятка металлических деталей, и склянки будут издавать мелодичные звуки. Рядом громоздились кучи старой обуви разных рас: словно высыпали целый магазинчик и пытались рассортировать по формам и цветам, разложить в миниатюрный спектральный город. Рядом с обувными кварталами располагались улочки упаковок от давным-давно съеденной еды; а на вершинах каждого из обувных и упаковочных «зданий» темнела тяжёлая промышленная гайка, для устойчивости.

Странной была и «центральная площадь»: там прикорнули штук пять кособоких фигурок, умело собранных буквально из всякого хлама. Одиссей уставился на ёжика, утыканного снопом фильтрующих ворсинок от устаревших топливных систем. Судя по тому, что он был привит проволокой к голове человекоподобной фигурки, это был не ёжик, а гендос; другие фигуры тоже напоминали гуманоидов. Всё это выглядело, как инсталляция музея шизанутых культур.

Да, в галактике был и такой музей — однажды Фокс расследовал там дело о пропаже очень нетривиальных экспонатов.