Для переговоров с немцами 20 ноября 1943 года Тарас Боровец вместе с адъютантом Олегом Штулем прибывают в Ровно. Далее его направляют в Варшаву и Берлин и 1 декабря помещают в специальный политический барак концлагеря Заксенхаузен. В сентябре 1944 года его освобождают — Третий рейх трещал по всем швам. Однако его еще используют — не выжат до конца этот лимон. Его направляют в Чехию, где был сформирован разведывательно-диверсионный отряд.

Этот отряд имел свою школу в Чехии близ городка Альт-бургунд, в которую принимались коллаборационисты из разных республик Советского Союза. Предателей готовили для преступной — разведывательной и диверсионно-террористической — работы в тылах Красной армии. Бывшего атамана принял в школу заместитель начальника «Ягдфербанд-Ост» штурмбанфюрер СС Эбергард Хайнце, который помнил заключительные слова приказа «Бульбы» от декабря 1941 года о том, что «…коммуна уничтожена немецкой вооруженной силой. Мы не были пассивными зрителями, а приложили и свою руку к ее смерти».

Коненко назначили руководителем подготовки украинской диверсионной подгруппы «Майглекхен» («Ландыш») в составе пятидесяти человек. Группа предназначалась для заброски в тыл нашей армии в район бассейна реки Припять.

Группу выбросили с самолета на парашютах, но почти всех бандюков чекисты выловили. Многие сразу же после приземления пришли с повинной. Боровца — Коненко среди них не было. Но в 1945 году он оказался в американской оккупационной зоне, в городе Миттервальде. Здесь его с радостью принял битый петлюровский генерал Омельянович-Павленко, бывший командир Украинского полицейско-охранного батальона в Виннице, через несколько месяцев ставший сотрудником немецкой администрации в Ровно.

Старый предатель с санкции американцев опять организовал тут «украинскую» школу, выпускники которой забрасывались на Украину для проведения всякого рода подрывных акций.

В 1949 году в баварском местечке Шлейхсгейме близ Мюнхена на американские деньги была создана Украинская национальная гвардия (УНГ)* во главе с Тарасом Боровцом — «Бульбой».

Мало кому известно, что во время американо-корейской войны он сколотил из обманутых земляков Украинский батальон и отправил его в Корею. Нечто подобное он хотел создать для помощи вашингтонским «миротворцам и борцам за свободу» во Вьетнаме. Но «дурных украинцев» не нашлось для формирования отряда, да и мировая общественность показала свою силу. Пришлось ретироваться.

С 1948 года «Тарас Бульба» жил в эмиграции в Канаде. Издавал журнал «Меч и Воля». Умер в Нью-Йорке.

Вот с таким перевертышем встречался Николай Владимирович Струтинский — друг и соратник Николая Ивановича Кузнецова.

Встреча с Кохом

К 14 часам дня 31 мая 1943 года к ограде рейхскомиссариата и резиденции Коха подъехал экипаж с пассажирами: пехотным офицером с Железными крестами, худенькой темноволосой и сероглазой девушкой и обер-ефрейтором, в ногах у которого лежала огромная черная овчарка. В качестве извозчика был партизан Николай Гнидюк. Под облучком у него лежали заряженный автомат и гранаты. Охранники у ворот сразу же потребовали кучера отогнать карету подальше, так как вблизи у ворот разрешалось останавливаться лишь машинам с номерами рейхсканцелярии Украины.

Недалеко от ворот в разных местах находились коллеги Кузнецова — группа прикрытия: Михаил Шевчук, Василий Галузо, Николай Куликов, Жорж Струтинский и еще несколько бойцов. Они должны были прикрыть Кузнецова и Довгер, если им удастся вырваться живыми из особняка на улицу. Валентина тоже не верила, что они вернутся в отряд. Шансов выжить в ходе удачного приведения приговора Коху в исполнение у них практически не было…

Нет смысла повторять то, о чем не раз писали разные авторы в своих книгах об этой встрече Кузнецова с Кохом. Лучше ознакомимся с пояснениями самого героя:

«…Я на фаэтоне с Валей, Шмидтом и собакой Коха подъехали к рейхскомиссариату, вошли в вахтциммер, где было около двадцати жандармов с автоматами, и взяли пропуск к Коху. Жандарм у ворот пропустил нас во двор дворца Коха. Прошли мимо второго жандарма, во дворе нас встретил адъютант. Он провел меня и Валю в нижний этаж дворца, где в приемной нас встретила одна дама и один приближенный Коха.

Шмидт с собакой остался во дворе. В приемной нас попросили обождать, доложили о нашем приходе на второй этаж и попросили подняться. Мы оказались в квартире Коха. Здесь нас встретил адъютант или личный секретарь Коха и вернулся с тремя высокопоставленными телохранителями Коха с крестами на груди. Они отрекомендовались, осмотрев нас, и попросили Валю войти в кабинет. Я остался ждать.