Читаем Кузнец Песен полностью

Кождемыр вгляделся и не поверил своим глазам. Среди коров и овец, словно тени, бредут люди. Мужчины, женщины, дети. Вот рядом с бородатым марийцем идет девочка лет пяти. Один глаз марийца опух, по лицу течет кровь, а он не может даже стереть ее, руки связаны за спиной.

Кождемыр и раньше слышал, что Мамич-Бердей потихоньку продает на юг, купцам Хивы и Ширвана, не только русских пленников, но и марийцев. Теперь увидел Кождемыр это своими глазами.

Кождемыр и медведь, который своим звериным умом понял, какое зло творится перед его глазами, сидел не шелохнувшись, пока толпа не скрылась за деревьями.

Глаза певца наполнились слезами, а сердце — гневом. Он сжал в руках волынку, но разве можно с одним бычьим пузырем одолеть врага! Нужны острые стрелы, нужны вооруженные люди…

Что сравнится с ярким летним солнцем? Что сравнится с праздником ага-пайрем? Марийцы, живущие возле Какшана, считают, что нет праздника лучше. Другие праздники тоже хороши: весела масленица — с блинами, пирогами, жареной зайчатиной; в кугу-кече — великий день — едят яичницу, эгерче[2], колобки, творожники, большими ковшами пьют пенное пиво из ячменя. Но ага-пайрем — праздник особенный. Он посвящен самому важному дню для марийца-земледельца — весеннему севу.

Кождемыр, как и все, считает ага-пайрем самым лучшим из всех весенних праздников. Ага-пайрем не то, что поминальный день, когда жгут свечи по усопшим предкам, ага-пайрем — веселый праздник. Он сулит хлебное изобилие, обещает доброе здоровье всякой живности.

Начинается праздник в поле. Люди просят богов дать свое доброе благословение посевам, домашнему скоту и пчелам, живущим в дуплянках.

Накануне праздника марийцы идут в баню, смывают с себя все грехи, накопившиеся за неделю.

Пиво варят заранее. Из уважения к празднику не кладут в это пиво ни хмель, ни мед. Пускай создатель мира выпьет хлебную воду, солодовый сок, узнает вкус чистого хлеба.

В день ага-пайрема, с утра, марийцы, нарядившись в праздничную белоснежную одежду, идут в рощу. У мужчин за спиной висят сумы с лошадиной колбасой и жирной соктой[3]. В руках посуда с пивом, накрытая вышитыми платками. Женщины несут большие чаши, в которых горками сложены блины, пресные хлебцы, поджаристые палыши и перемечи — ватрушки с творогом, с мясом.

Пожилые женщины одеты в белые кафтаны, молодые — в зеленые сывыны[4], перепоясаны пестрыми кушаками, на головах — лисьи шапки.

В роще марийцы расстилают на земле длинный белый холст, сотканный из конопли, расставляют на нем угощение. Мужчины рассаживаются вокруг и начинают петь языческую молитву, в которой просят благополучия в хозяйстве, обилия скота и пчел:

— …Яви щедрость земли, даруй нам нескончаемое изобилие хлеба! Пусть повстречается изобилие с изобилием и приведут к нам счастье… Дай нам столько пчел, чтобы они были похожи на черную тучу…

Но редко удается им вымолить что-нибудь у сурового неба. Волки и медведи режут скот, погода губит посевы: то все лето ни капли дождя не выпадет, то побьет урожай градом, то холодный ветер выморозит озимь. И живет труженик в горе и нужде. А теперь пришла в илемы еще одна беда. Скот, сбереженный от волка, от медведя, от болотной трясины, хлеб, собранный с великим трудом, не может уберечь мариец от своего хана. Все идет в его ненасытную глотку.

Когда Кождемыр дошел до илема, народ уже возвращался из рощи. Кождемыр потерял много времени, потому что не хотел идти той дорогой, которой прошли враги, пошел в обход. Пришлось ему перебираться через глубокий овраг, через болотную трясину.

Празднично одетый народ толпился возле ограды Бердеева илема. Внутри ограды дом и дворовые постройки, там живет сам Мамич-Бердей. Снаружи ограды, вокруг илема, словно цыплята вокруг курицы, теснилось около пяти десятков избушек. Хозяева их поселились здесь, надеясь на помощь и защиту сильного господина.

Какой только народ не живет под рукой Мамич-Бердея! В толпе можно увидеть мариек в разных головных уборах: в шымакшах, шарпанах, сороках, марийцев со стороны Уржума и Арды. Здесь и черные марийские мыжеры[5], и русские кафтаны, и полосатые бухарские халаты. Не только у мужчин, но и у женщин на поясе висят ножи.

Одежда женщин очень красива. По рукавам, подолу и на груди расшита старинными багрово-красными узорами. У девушек вокруг шеи ожерелья из ракушек, в ушах, как огонь сверкают серебряные серьги, платья украшены медным позументом, искрятся блестки, переливаются, словно радуга, вышивки и украшения.

Народ радуется празднику, забыв войну и горе. Молодые поют и пляшут, кто постарше — смотрят на них.

Кождемыр надул пузырь волынки, заглушая праздничный шум, заиграл плясовую: