– Я не девочка, Артур. Как нам жить дальше в деревне, если за спиной начнут шептаться? Ведь мы на все лето едем…

– Неужто ты Анны боишься? Полжизни среди колдунов провела, а теперь пугаться вздумала?

– Никого я там не боюсь, ты ведь знаешь. Однако случая такого не было, чтобы в своей земле Качальщики тебя сторонились.

– Бердер ни с кем совета не держал, – выпалил Коваль. – Он погиб, потому что один попытался остановить вращение планеты.

– Не понимаю, говори проще.

– Нельзя остановить историю, это ты понимаешь? – Президент вскочил с дивана, зашагал порывисто из угла в угол. – Нельзя сказать человеку – «вот тебе шесть соток, вот тебе печка с дровами, вот тебе дети и внуки, радуйся и не ищи приключений»! Нельзя приказать человеку ходить пешком за плугом и забыть про колесо! Это понятно?

– Понятно… Не кричи на меня.

– Я не на тебя кричу. Они все внутри одинаковые: и патриарх твой любимый, и Качалыцики, и главный мулла Халитова, что гостил у нас зимой, и настоятель Вонг со своими дружками-буддистами… Все они тихо ненавидят друг друга, но внутри едины в том, что тормозят человека. Они сто раз будут убеждать, что в поте лица пашут на благо общества, а на самом деле тормозят. Им спокойнее, если мы зальем водой мартены, столкнем в реки паровики, засыплем нефтяные скважины. Им спокойнее, если мы будем биться лбом об пол при лучине, если будем гнить в сырых деревнях, сожжем школы и книги, запретим акушерок и учителей письменности. Зато наступит благость и покорность, матьземля будет довольна и после каждого дождя курей к попам понесут… Что тут непонятного, Надя?! – Артур присел перед ней на корточки, сжал ее руки.

– Но… Бердер был твоим другом, твоим лучшим другом. Он научил, как заставить лысых псов лизать тебе сапоги.

– Я не забуду этого, никогда не забуду. Хранителям равновесия и детям их всегда будет лучший кусок за нашим столом.

Надя мягко высвободила руки, погладила мужа по голове:

– Однако ты сделал все по-своему. Бердер запрещал тебе…

– Не будем больше про Бердера, – настойчиво попросил Коваль. – Он полез в раскачанный лес без обряда примирения…

– Так я и знала! – вспыхнула Надя. – Об том мне Анна и Прохор твердили, да и патриарх, а я не верила! Отбивалась, как могла, твердо стояла, что не мог мой муж с Дедами Черными побрататься. А выходит, так оно и есть! Примирение… Знаем про ваше примирение, слыхивали! Деток малых живыми зверью отдают, над мертвяками глумятся! Я-то не верила, когда мне слухи дошли, что с мерзкими магами знаешься…

Надя отвернулась, уже не сдерживая слез.

– Прекрати, а ну прекрати! – одернул Коваль, проклиная себя за болтливость. – У нас нынче общая задача и общая боль. Не могу я и не буду делить людей. Наделился, хватит.

– Помнишь, когда вы с Орландо запустили первый паровик до Урала, ты пообещал отвезти меня в деревню Качалыциков в вагоне-люкс, в таком, где ездили цари и президенты.

– Я же сдержал слово?

– О да, сдержал, – прыснула Надя ван Гог. – Если не считать того, что от Ебурга мы добирались еще двое суток, девочки насквозь промокли и простудились.

– Что я могу поделать, если Качалыцики не соглашаются подвести ветку к деревне? – виновато развел руками Коваль.

– Скажи мне честно, – Надя поднялась, поцеловала мужа в макушку, – ведь я же все равно знаю, когда ты меня дуришь. Вот ты опять куда-то рвешься, один, почти без охраны. Скажи… Я так и буду до самой кончины трястись и молиться? Почему так выходит, что без тебя – никак?

– Потому что это наша родина, – немного удивился Артур.

Он притянул жену к себе, попытался обнять, но тут вежливо звякнул колокольчик.

– Господин президент, тут старший зверинца. Псы бушуют. Как вы приказывали, в четвертом вагоне охрану усилили, но собаки отказываются туда идти. Люди тоже, это… не все, конечно. Слухи всякие…

– Охранять без собак, – приказал Артур. – Всех паникеров – в карцер. Сменить охрану. Менять смену не четыре, а каждые два часа.

В четвертом вагоне, в железном сундучке наставника Хо, крохотный голем потянулся в теснине бутылки.

25

ДЕНЬГИ И ЗАКОНЫ

Утром ничто не предвещало трагедии.

Во всяком случае, ни один из городских оракулов не заявил накануне, что назавтра прольется кровь, что и послужило впоследствии поводом к изгнанию многих волхвов и резне среди лживых ворожей. Впрочем, если бы нашлись ловкачи, способные заглянуть и прочесть предвестия в Книге Качалыциков, беду можно было бы отвести, хотя бы частично… Но юные Качальщики, жившие в интернате Зимнего дворца, сами не умели еще предсказывать будущее. А взрослые Хранители равновесия, кружившие в пригородах в поисках Слабых меток, уже давно не желали помогать Проснувшемуся демону… Поэтому все случилось именно так, как случилось.