Пуля ударила фон Боглю в затылок. Маленький германец клюнул носом, так и не выпустив весел. Лодку стало разворачивать, но наставник Вонг перехватил управление. Артуру стало смешно и одновременно – страшно. Верный телохранитель Богль за последние несколько недель умер дважды. Вначале – в подземном некрополе, затем – тут, словно не смог избежать предначертанного. Неужели и здоровяк Карапуз завтра погибнет?..

А потом, невероятно долго, Артур видел летящую из мрака самодельную бомбу. Кажется, ее кинули с плота, который секунду спустя кто-то из ребят поднял на воздух. Кажется, там все погибли, но это тоже неважно…

Бомба медленно вращалась в воздухе, и никто, кроме Коваля, ее не видел. Он отдал бы все на свете за единственную возможность предупредить друзей, но такую возможность никто не предоставил.

Бомба ударилась о борт лодки, и мир погас.

36

БОЛЬШАЯ БЕДА

Рано утром стало известно о диверсии на Первомайской ТЭЦ, снабжавшей энергией треть города. В одиннадцать удалось ликвидировать аварию, но почти сразу сообщили о лесных пожарах. Затем пришло самое страшное известие с Урала. Эшелоны первопроходцев застряли на подступах к Перми. Болтовня о летучих бесах оказалась не шуткой, несколько мертвых тварей доставили в Петербург. Болтовня о Звенящем узле тоже весьма походила на правду. По телефону из Вятки сообщили о массах беженцев, стремящихся на запад. Многие бежали в панике, не захватив с собой даже теплой одежды. А впереди, обгоняя обозы напуганных горожан, летели стаи птиц и мчалась всякая лесная живность.

– Это Звенящий узел, – подтвердил на Совете полковник Валдис Второй.

В отличие от старшего поколения Хранителей, Валдис Второй вполне свободно дышал отравленным городским воздухом. Он вырос в интернате Зимнего дворца, треть года проводя на заимке у деда, треть – в военной академии на Урале и оставшиеся месяцы – во второй военной академии Петербурга.

– Вы можете что-то предложить? – Старший Рубенс смотрел на Качалыцика красными от недосыпания глазами. – Как нам связаться с вашими уральскими братьями?

– Никак, – горько вздохнул полковник. – Мой дед был у Мамы Анны, говорил с ней опять. Туда приезжали многие, говорили. Посылали почтовых птиц, посылали волков и летучих змеев. Птицы вернулись, но не принесли ответных вестей. С летучего змея мой дед видел черную стену. Она закрывает полнеба и пожирает мир.

Члены Военного Совета переглянулись с таким видом, словно перед ними выступал умалишенный. Многие достаточно пожили на свете, навидались всяких чудес и не слишком верили в скорую кончину мира. Казалось, что хуже Большой смерти, выкосившей на планете девяносто пять процентов населения, ничего случиться уже не может.

– Черная стена? – скептически протянул кто-то. – Пожирает мир? Но если это так, почему Качалыцики не бьют тревогу? Ведь они всегда кричат о том, что надо спасать планету. Не верю я в эти байки…

– Прервалась связь с пятнадцатью уральскими городами и поселками, – осторожно напомнил младший Рубенс. – Еще вчера мы считали, что это мятеж. После того как стало известно, что нас предали некоторые губернаторы. Но с приисками на Чусовой связь была всегда. Это казенные предприятия, они охраняются «клинками». У местных губернаторов и волостных старост нет права там распоряжаться…

– Ты прав, это не просто мятеж, – согласился с внуком старший Рубенс.

– У моего деда есть еще один летучий змей, – как бы нехотя припомнил молодой Валдис. – Это последний змей, потому что Хранители силы выращивают их только в двух местах. На границах Вечных пожарищ, недалеко от Челябинска… Я могу попробовать.

Не успел уехать Валдис Второй, как поступили свежие сведения о волнениях в Ростове. Там русские вовсю дрались с кавказниками, отдельные стычки переросли в резню, строились баррикады и гремели выстрелы. Основной причиной стычек, как и прежде, стал контроль за потоками нефти из Баку.

В пять вечера младший Абашидзе доложил на Совете о состоянии дел на границе, а в семь уже готовился возвращаться в свой штаб. Он вез с собой приказ о спешной мобилизации четырех полков архангелогородцев, уволенных в запас, и переброске на юг верных флотских экипажей.

В одиннадцатом часу вечера Михаил Рубенс в очередной раз сменил кабинет, проехал в бронемашине от Зимнего до Мариинского и вернулся к обязанностям губернатора столицы. На столе плотной стопкой лежали доклады. О пополнении стратегических запасов зерна. Об углублении фарватера в угольной гавани. О строительстве нового терминала для сухогрузов. О запуске новой ветки трамваев…

Рубенс понял, что домой сегодня не доберется. Хорошо, хоть внук его не покинул, уже тащил на подносе кофе и свежую выпечку. Впрочем, губернатор не остался один. В половине окон дворца горел свет. Видя, что шеф на месте, чиновники не спешили расходиться.

– Господин вице-президент, к вам делегация соборников.

– Могут не ждать. Переправь их к моему помощнику.

– Депутаты городского Собрания просятся…

– Проси всех разойтись по домам.

– Они спрашивают, когда освободят тех, кого ночью забрали. Говорят, что будут жаловаться Кузнецу.