Человек-кукла снова встал. Обращенные отрубили ему одну руку и ногу по колено. И проткнули во многих местах. Искалеченный человек был как две капли воды похож на президента. Только смеялся иначе. Так мог бы смеяться затворник со дна глубокого колодца. Смеясь, он легко зарубил еще троих. Он повернулся в поисках врага. Но живых врагов больше не нашлось. Тогда человек-кукла заботливо обтер клинки и уселся в ожидании. Время его жизни еще не закончилось.

Черный Дед выдернул посох из глазницы Совы, обтер его о портьеру и наклонился к наставнику Хо.

– Улетай, – просипел монах. – Ты нужен Кузнецу…

Озерник расстегнул одежду китайца и мрачно по-цокал языком. Такие раны он не в состоянии был вылечить. Озерник выругался, напоследок пнул мертвого Сову в бок и вышел на переднюю площадку. Спустя пару секунд гигантский ядовитый летун взмыл в воздух и исчез в темноте.

В вагоне стало тихо. Слышался лишь грохот колес и свист пара с дрезины.

– Что… там, брат Цырен? – из последних сил приподнялся на локте наставник Хо. – Ты умеешь видеть… скрытое? Что видишь? Успели ли наши?..

Леопард попытался стать человеком, но не смог. Он знал, что это означает, если обратное превращение не удается. Об этом предупреждал почтенный бобо-лама в дацане. В случае смертельной раны умирать придется в облике красивого пятнистого хищника.

Леопард видел, как рассыпается черная стена, еще недавно поднимавшаяся до самого неба. Почти беззвучно оседали сотни тонн земной породы и воды, лес, разрушенные дома…

Звенящий узел сворачивался.

В разрывах угрюмых туч опять замелькали звезды, давление ветра перестало раскачивать вагон, угомонились звенящие рельсы, прекратилась бешеная шрапнель из щебня…

В излучине реки острый глаз леопарда различил блестящее пятнышко. Крохотное суденышко удирало от настигавшей его ватаги. С берега по лодке стреляли из арбалетов и ружей, в волнах мелькали черные точки. С большой скоростью лодочку догоняли две быстроходные посудины – буксир и плоская рыбачья моторка. Мужчины в лодке неистово гребли веслами, спасаясь от противника. На корме один из них двумя саблями отбивался от кружащих бесов. Каждый его удар был достоин кисти виртуоза, каждый взмах лезвия приносил смерть одной или нескольким мерзким тварям.

Другой мужчина в лодке был раза в два выше и в четыре раза шире первого. Он держал оборону сразу против дюжины врагов. Неприятель наседал на гиганта с сетями и баграми.

Леопард хрипло засмеялся и тут же закашлялся, сплевывая кровь. Он уложил внезапно отяжелевшую морду на лапы. Так ему удобнее было наблюдать за исходом боя.

– Они ранили Кузнеца…

– Так чего ты ржешь? – слабым голосом осведомился китаец.

– Он сидит и стонет. Его укрыли, я слышу его сердце… Но эти дураки пытаются живьем взять Какара-пуза…

– Вот уж точно дураки…

Китаец захрипел.

– Оставь тревоги, наставник. Спи спокойно. Кузнец уцелеет. На то он и Проснувшийся Демон. На то он и Белый царь…

Перед тем как тьма поглотила свет, леопард успел увидеть и улыбнулся. Мурманский летун снизился над мелководьем, спланировал на корму буксира, прямо в стан преследователей, обернулся высоким худым стариком. Длинным посохом прочертил дугу, обезглавил сразу четверых дикарей. Их трупы поплыли вниз по течению, застряли в камышах. Буксир потерял управление, его кабина загорелась. Лодка с членами Братства стремительными рывками уходила к противоположному берегу. Озерник ударил посохом, снова обернулся летуном. На рыбачьей моторке верховодил молодой Качалыцик. Напрягая связки, он орал на своих рабов, но те, страшась озерного колдуна, прыгали в воду. Грести стало некому…

– Мы успели… – прошептал Желтый леопард. – Россия будет…

Желтые глаза подернулись пеплом. Он не успел увидеть самое страшное – как кинутая с моторки граната взорвалась прямо у борта, где сидел президент.

34

КРУТЫЕ МЕРЫ

Связи с президентом пока не было, несмотря на усилия связистов. Ни один населенный пункт на пути следования эшелонов с переселенцами не отвечал. Тем не менее Рубенс-старший взял на себя ответственность за успех переворота. Никто из членов Совета не называл случившееся переворотом, но втайне каждый понимал, что с Думой поступили нечестно. Особенно постыдно было то, что Думу старательно собирал и обучал президент.

Тем временем ситуация с распущенным сенатом стала угрожающей. Уже появились сведения, что отдельные личности сеют смуту, призывают к бойкоту всех общественных работ, к баррикадам на улицах и хлебным бунтам. В войсках, собранных из недавних крестьян, началось брожение. Гвардию и казачьи части мятежники тронуть побоялись, зато заслали агитаторов в военные школы, в казармы к рекрутам и башкирским легионерам. Некоторый успех они имели. Трое офицеров были избиты, разбежалась одна башкирская рота, в Гатчине взломали местный арсенал, но дальше этого дело не пошло.