Читаем Кузнец полностью

Подушечки пальцев скользнули по ее гладкой коже, сразу же пропитавшись желанием. Он на мгновение подразнил ее клитор, вознаграждая за терпение, и упивался видом того, как она откидывается назад на его руке, ища удовольствия, с закрытыми глазами и приоткрытыми в сосредоточении губами.

Прежде чем она успела кончить, он скользнул пальцем обратно к ее отверстию и толкнулся внутрь. Первый палец не встретил сопротивления, ее мышцы жадно втянули его глубже. Второй палец сделал несколько медленных толчков, двигаясь с ее бедрами. Третьему было туго, и он надавил на кольцо мышц, прежде чем, наконец, почувствовал, что ее сопротивление ослабло.

Все тело Эйслинн содрогалось, а голова металась взад-вперед по подушкам, когда он коснулся текстурированного участка гладкой кожи внутри нее.

— Хакон, — простонала она, — Хакон, Хакон…

— Вот так, виния. Кончи для меня вот так.

Костяшки ее пальцев, вцепившихся в простыни, побелели, и, негромко вскрикнув, она кончила под ним. Лоно сжимало его пальцы и втягивало еще глубже, когда бедра прижались к нему. Влажные шлепки плоти наполнили комнату, и Хакон почти потерял себя в аромате ее оргазма, густом и сладковатом.

Семя вытекло из головки его члена, бисеринками стекая по ее заднице и скапливаясь на пояснице. Их ароматы смешались, пробуждая каждую первобытную часть его существа, от которой он так старался избавиться.

Он ждал так долго, как только мог, но ее звуки и ощущение того, как она кончает с его пальцами внутри, лишили его остатков самообладания и здравомыслия. Прежде чем она полностью пришла в себя после оргазма, он перевернул ее на спину.

Нависая над ней, он рукой провел своим членом по горячим, пульсирующим губам ее влагалища. Покрываясь ее соками. Запечатлевая ее желание на своей коже. Запечатлевая ее запах в своем сознании.

Судьба, да. Он хотел всего.

Она наблюдала за ним страстными глазами, прикусив нижнюю губу, пока он ласкал ее. Он выдержал этот взгляд, утопая в золотистом блеске глаз, пока смаковал момент.

Ее влагалище пульсировало у члена, и это было все. Хакон больше не мог этого выносить.

Направив головку в ее вход, он протолкнулся на дюйм внутрь, прежде чем упасть на нее. Она приветствовала его с распростертыми объятиями, ее бедра обхватили его, а лодыжки сомкнулись на пояснице. Как будто он попытается сбежать. Никогда, он никогда не хотел расставаться с ней. Теперь она застряла с ним навсегда.

Он принадлежал ей.

— Виния, — он потерся о ее щеку, погружаясь глубже.

Он неумолимо продвигался вперед, не быстро и жестоко, как ему хотелось, но, тем не менее, его было не остановить. Эйслинн запрокинула голову, и он поцеловал линию ее шеи, чувствуя, как ее стон вибрирует под его губами.

Несмотря на все приготовления, она все еще была такой тугой, что у него перехватывало дыхание. Он горел желанием двигаться быстрее, выгибаться, бороться и пробиваться, но заставил себя двигаться медленно и размеренно.

Сухожилия на ее шее рельефно проступили, когда она тяжело задышала под ним. Ее пальцы, как когти, вонзились в плоть его плеч.

Когда он вложил половину члена в ножны, то заставил себя остановиться и спросить:

— Все в порядке?

Она отрывисто кивнула, но он не стал продолжать. Вид слез, блестевших в уголках ее глаз, почти поверг его в панику.

— Эйслинн…

— Это больно, но хорошо, — пробормотала она.

— Хорошо?

— Очень хорошо, — она схватила его за волосы и дернула. — Не смей останавливаться.

Это было все, что ему было нужно. Хакон приподнял ее бедра, положив руку под поясницу. Она ахнула, когда он с гораздо большей легкостью скользнул внутрь еще на дюйм, и Хакон удерживал ее неподвижно, продолжая двигаться уверенными толчками, пока, наконец, слава всем богам старым и новым, он не проник внутрь по самое основание.

Дрожа всем телом, Хакон с трудом мог поверить, что он похоронен глубоко внутри своей пары.

Оркское проклятие сорвалось с его губ при виде ее. Это было почти непристойно, розовая плоть так широко раскрылась, что темно-зеленый корень его члена исчезал внутри нее.

Именно там мое место.

Припадая на локти, Хакон больше не произносил ни мыслей, ни слов. Он был только движением, бедра входили в его теплую, мягкую, совершенную пару. Она встречала каждый толчок, двигаясь в тандеме. Смазка стекала между ними, покрывая его бедра и провоцируя самые непристойные, восхитительные звуки.

Они дышали в унисон, пока тела раскачивались вместе. Она последовала за ним вверх, а он погнался за ней вниз, идеальный ритм, который украл мысли из его головы и дыхание из легких. Капли пота делали ее сияющей в тусклом свете, и он облизал то место, где они собирались во впадинке у нее на шее.

Его темп ускорился, кровать заскрипела под ними, пока он искал освобождения, которое преследовало его с тех пор, как он впервые встретил ее. Его рука была ничем по сравнению с ней, и никогда больше не будет достаточно хороша. Никто бы не был. Он не годился ни для кого и ни для чего другого.

— Идеально, — пророкотал он, — ты идеальна.

— Хакон!