Читаем Кузнец полностью

Баярд, близкий ей по возрасту, унаследовал поместье Энделин и его обширные виноградники совсем юным. В нем было мальчишеское обаяние, хотя, возможно, оно исчезало по мере того, как они оба приближались к тридцати. Тем не менее, он был красивым мужчиной с каштановыми кудрями и сверкающими голубыми глазами, что использовал с большим успехом.

Он и Джеррод были в некотором роде друзьями. В основном им нравилось переигрывать друг друга. Они жили, чтобы посмотреть, кто сможет спровоцировать другого на более нелепую выходку или устроить самый роскошный банкет. Если Баярд купил нового мерина, то Джерроду тоже нужно было обзавестись таким же — если Джеррод соблазнил красивую вдову, то Баярд должен был ухаживать за еще более красивой наследницей.

К несчастью для Эйслинн, она была последней в череде его попыток ухаживания. Она много раз ясно давала понять о своих чувствах к нему и суждениях о браке как таковом, и все же его нельзя было разубедить.

Она надеялась, что с проступком Джеррода, возможно, Баярд отступит. Частично она подозревала, что его интерес был продиктован желанием каким-то образом взять верх над Джерродом, переспав с его сестрой. То, что она могла поверить в такое о нем, и и о своем брате, вызывало у нее отвращение к ним обоим.

Теперь, когда она стала наследницей, Баярд стал только более пылким.

Как и Бренден, как и Алаисдэр, Падрейк Баярд был амбициозным человеком. Рука леди Эйслинн Дарроу имела вес, предлагала престиж и сулила положение.

Не то чтобы это изменило ее мнение о нем, но Эйслинн не могла с уверенностью сказать, что все заявления Баярда были лишь тщеславием. Иногда он казался… искренним. В те моменты она думала, что, возможно, за элегантной одеждой и учтивыми манерами скрывается человек, который мог бы ей понравиться, а если не понравиться, то хотя бы тот, кого она могла бы вытерпеть.

Однако сегодня его обаяние проявилось в полной мере, когда он бросал улыбки ей и ее отцу.

— Неужели что-то случилось, раз вы вернулись так скоро после совета? — спросила Эйслинн. Конечно, это было маловероятно, но спросить стоило — все-таки Баярд как раз из тех, кто о нуждах простого народа вспомнит в последнюю очередь.

— Начался сбор урожая, и я только вчера открыл погреба, — он жестом подозвал своего слугу, который нес зеленую стеклянную бутылку вина, запечатанную черным воском. — Это был особенно хороший год, и я подумал, что мы могли бы отпраздновать это.

Эйслинн обменялась взглядами с отцом.

Меррик протянул руку, и слуга послушно подал вино. Отец издал необходимые звуки удовольствия, поднеся бокал к свету, чтобы посмотреть, как темно-красный цвет не пропускает ни единого луча.

— Девятилетнее?

— Десятилетнее, — сказал Баярд, излучая гордость. — Я подумал, что оно будет прекрасным дополнением к вашему столу, и хотел преподнести его сам.

— Тогда ты должен присоединиться к нам за ужином, — сказал Меррик, возвращая бутылку и давая Баярду именно то, за чем он приехал.

Эйслинн подавила вздох.

— Я попрошу Бренну организовать проживание. Надеюсь, ваша обычная комната подойдет? — хотя Баярд был их ближайшим соседом, он никогда не приезжал с коротким визитом.

— Будьте так добры, — сказал он. — Из той комнаты открывается самый прекрасный вид.

Снова качнув головой, Эйслинн отступила, несмотря на очевидное выражение лица отца «не смей оставлять меня с ним». Бренна уже знала, что Баярд здесь, поскольку отправила Фиа искать ее, и, следовательно, также, вероятно, полным ходом готовила для него комнату.

Тем не менее, Эйслинн воспользовалась предлогом и на время сбежала.

Когда в тот вечер она присоединилась к отцу за ужином в обеденном зале, она была готова к расплате. Возможно, Меррик рано уйдет и пригласит кого-то еще, чтобы заполнить места за высоким столом.

Вместо этого она застала отца в одиночестве. Третье место было отведено Баярду, но барон еще не прибыл. На столе стояла нераспечатанная бутылка вина.

Проскользнув на свое место, Эйслинн почувствовала облегчение, по крайней мере, от того, что их трапезу не перенесли в меньшую, более уютную столовую, примыкающую к кабинету ее отца. Она предпочитала, как и ее отец, обедать в большом зале, в окружении своих людей.

Когда она осмелилась поднять на него глаза, то обнаружила, что взгляд отца отрешенный и задумчивый. Морщинки от смеха вокруг его глаз и рта напряглись, снова напомнив ей о его возрасте.

Он не казался угрюмым, а это уже что-то.

Эйслинн дала ему время, наливая себе кубок любимой медовухи.

Она как раз подносила его ко рту, когда отец спросил:

— Ты все еще полна решимости не выходить замуж, дитя?

Едва не дав меду проникнуть в легкие, Эйслинн закашлялась в салфетку и поставила бокал на место. Она уставилась на отца.

— Почему ты спрашиваешь?

Тяжело вздохнув, Меррик наклонился вперед, сложив руки на столе.

— Теперь все… по-другому. Ты наследница. Ожидается, что ты выйдешь замуж.

— Ты этого не сделаешь.

Меррик поднял глаза на ее холодные слова, но только для того, чтобы оскорбленно нахмуриться.