Читаем Кузнец полностью

Гарпии были известны своей похотью, неистовой любовью к охоте, полетам и сексу. Они часто спаривались на всю жизнь, иногда стая самок выбирала только одного самца, но этот самец должен был заслужить свое место. Гарпиям нравилось испытывать потенциальных партнеров.

Хакон знал, что Марица не испытывала угрызений совести из-за того, что Орек был спареным самцом — он не раз слышал, как она приглашала Сорчу присоединиться к ним.

Их маленький лагерь на окраине поместья Брэдей часто был источником интриг и флирта. Он знал, что по крайней мере один из мантикорской стаи, возможно Балар, судя по тому, как он смотрел на Нариду, ластившуюся к взволнованному Йору, не отказал гарпиям в их заигрываниях.

Хакон сам испытывал сильное искушение, но, если честно, Марица и ее сестры приводили его в ужас. Что-то в их голодном взгляде… он был достаточно мужественным, чтобы признать, что, возможно, недостаточно мужественен для них.

— Я очень занят в замке, — сказал Хакон, быстро поднося пустую кружку к губам, чтобы чем-нибудь заняться.

— Я полагаю, там много симпатичных человеческих женщин, — она взмахнула хвостом.

— И мужчин. Много рыцарей.

Ее брови заинтересованно изогнулись, перья зашуршали.

— Теперь они тут.

Хакон внезапно представил, как Марица и ее сестры спускаются во двор замка Дундуран, застав капитана Аодана врасплох и неподготовленным. У рыцарей Дундурана не было бы ни единого шанса.

— Возможно, ты сможешь посетить замок, — сказал Хакон, радуясь возможности отвлечь ее. — Я уверен, леди Эйслинн не будет возражать.

— Вы разговаривали с леди Эйслинн?

Они подняли головы на глубокий гул, празднества стихли при звучном голосе Аллариона.

Внушительный воин-фейри стоял в нескольких шагах от него, его лицо было суровым, а внимание сосредоточено на Хаконе. Это, мягко говоря, нервировало. Мало что было известно о фейри и их королевстве в западном нагорье. Истории рассказывали о великих замках, возвышающихся над морем, сверкающих городах, сияющих ярче солнца, — всем этим правила могущественная королева-фейри и ее двор. Фейри были древними, никто не знал, как долго они жили и как долго населяли западные побережья.

Мало что было известно и о том, как глубоко фейри были настроены и привязаны к своей земле. Они напитали собственную магию магией земли, сплетаясь с лесами, горами и озерами. Их королевство считалось неприступным, ибо как могла какая-либо сила сломить объединенную магию всех фейри?

Поэтому видеть одинокого отрешенного воина-фейри было достаточно поразительно. Хотя внешне он были более человечен, чем гарпии, но не менее поразительный. Склеры его глаз были скорее черными, чем белыми, а серовато-фиолетовая кожа такой бледной, что черная кровь в венах просвечивала узорами и завитушками. Волосы Аллариона свисали длинной серебристо-белой прядью, убранной с лица за длинные кончики ушей.

Его окутывал плащ из пурпурного бархата, такого темного, что он казался почти черным, резко контрастируя с его бледной кожей. Эти темные глаза — насыщенного аметистового оттенка, окруженные вихрем черного и обрамленные длинными белыми ресницами — устремились на Хакона, и он напрягся, с усилием сдерживая дрожь в коленях. Сейчас на него смотрело древнее существо, более древнее, чем окружавший их лес.

Никто не знал, что привлекло сюда Аллариона, и как он оказался так далеко от высокого двора своей королевы. Известно, что фейри возглавляли женщины, которых ревниво охраняли более крупные и агрессивные мужчины. Ходили истории, что у женщин-фейри, хотя и значительно меньших по размеру, крылья были красивее и изящнее витражного стекла.

Загадочный Алларион, тем не менее, был достаточно приятным мужчиной, стоило лишь преодолеть первоначальный испуг. Он был вежливым, хотя и отчужденным. Хакон был немного удивлен, увидев его на празднике, но ведь Алларион был одним из первых, кто прибыл сюда в поисках новой жизни в Дарроуленде.

Прочистив горло, Хакон ответил:

— Да, я разговаривал с леди Эйслинн. Я приехал с ней сюда, она в поместье Брэдей.

Коротко кивнув, Алларион сказал:

— Я провожу тебя обратно. Я хочу поговорить с ней.

Он сказал это в своей обычной мягкой манере, без злобы или агрессии, но это не помешало зверю Хакона обратить на это внимание. У него не было шансов против древнего фейри вроде Аллариона, тем не менее, он оглядел мужчину, оценивая угрозу.

Леди Эйслинн не должна пострадать.

Алларион продолжал стоять там, выражение его лица не изменилось, но теперь в воздухе чувствовалось ожидание.

Марица взмахнула крыльями и двинулась дальше, чтобы пофлиртовать с драконом Тероном и его сводной сестрой Брисеидой, в то время как Орек и Хакон поздравили Варона и попрощались.

К тому времени, когда они вернулись к Аллариону, из леса к ним вышло, пожалуй, самое поразительное в фейри, как будто того, как он источал магию, было недостаточно.

Волосы на затылке Хакона встали дыбом, и ему пришлось положить руку на голову Вульфа, чтобы тот перестал рычать.

Темный, как тень, из которой он вышел, из леса появился конь Аллариона — единорог Белларанд.