Читаем Кутузов полностью

На наш взгляд, убедительными были сведения, опубликованные Л. Н. Макеенко, заведующей историческим отделом Псковского государственного историко-архитектурного музея-заповедника: «В 1991 г. в Великолукском архиве я натолкнулась на интереснейший документ, датируемый 1808 годом, — „Просьба надворной советницы Анны Ушаковой об удовлетворении ее 9 тыс. рублей из доходов имения ее братьев майора Семена и генерала от инфантерии Михаилы Голенищевых-Кутузовых“. В своей просьбе Анна Илларионовна упоминает имя деда своего по матери Лариона Захарова сына Бедринского». И в подтверждение своих земельных владений приводит более ранний документ от 1767 года, по которому ей, Анне, «в Гдовском уезде принадлежат земли, числившиеся за ее дедом Ларионом Захаровым сыном Бедринским, которые отошли к нему по выморочным книгам от его дяди Семена Филипова сына и бабки вдовы Авдотьи Ивановских-Бедринских»²⁹. Эти же сведения Л. Н. Макеенко кратко изложила в 1993 году в статье «О Голенищевых-Кутузовых на Псковской земле», снабдив разъяснением: «…Мать Анны Илларионовны, а следовательно, и Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова была из псковских дворян Бедринских. Выходит, что и мать, и бабушка полководца были из одного рода Бедринских. Мать была дочерью Лариона Захарова сына Бедринского, а бабушка — дочерью Семена Бедринского, т. е. дяди Лариона Бедринского, о чем свидетельствуют приведенные выше сведения»³⁰. Однако редакция, вновь сославшись на П. Ф. Долгорукова, сделала примечание к этой статье: «Бабка М. И. Кутузова, происходившая из рода Бедринских, была замужем за Матвеем Ивановичем Голенищевым-Кутузовым. Мать М. И. Кутузова происходила уже из рода Беклемишевых»³¹. Сомнения редакторов можно понять: в семье полководца женщины из семейства Бедринских довольно часто выходили замуж за представителей рода Голенищевых-Кутузовых; кроме того, получается, что у родителей полководца совпадает редкое, по нашим понятиям, имя Ларион. Но, приняв во внимание, что на псковских землях проживало несколько ветвей рода Голенищевых-Кутузовых, находившихся к тому времени в весьма отдаленном родстве между собой, а имена детям давались по святцам, совпадение уже не представляется невероятным. Так, известный представитель рода Голенищевых-Кутузовых, проживающих на Псковщине, назвал обоих своих сыновей Иванами, и один из них, в свою очередь, назвал Иванами троих своих сыновей! Не будем удивляться и тому, что мать и старшая сестра М. И. Кутузова были полными тезками — обеих звали Аннами Илларионовнами. Для историков, конечно, неудобно, но у «простых псковских дворян» на этот счет, по-видимому, была своя точка зрения. Присоединимся к мнению исследователя, специально изучавшего местные архивы: «сестра фельдмаршала не могла ошибиться в фамилии своего деда по матери»³². Итак, Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов, 1717 года рождения, был женат на Анне Илларионовне Бедринской, 1728 года рождения, дочери опочецкого, псковского и гдовского помещика, отставного капитана Нарвского гарнизонного полка. От себя заметим, какую бы фамилию ни носила мать будущего полководца, в отличие от своего супруга, она вряд ли могла похвастаться образованностью: суровые требования к образованию предъявлялись тогда только к дворянским сыновьям, которые в обязательном порядке должны были являться на военную службу. Дочери провинциальных помещиков мелкой и даже средней руки в большинстве своем в то время оставались неграмотными. «…Подыскать себе в невесты девушку, которая была бы любознательна, охотница читать — оказывалось почти невозможным. <…> Много среди них было и очень неглупых и без образования, отличных матерей и хозяек, которых лучшие мужчины очень уважали и почитали»³³. Возможно, бракосочетание родителей будущего полководца произошло в 1744 году, когда Илларион Матвеевич приезжал в Москву из Стокгольма, а может быть, и позднее — в 1745 году. Ко времени вступления в брак Анне Илларионовне было 16 лет, а Иллариону Матвеевичу — 26, обычная по тем временам разница в возрасте между супругами. У современного читателя может возникнуть вопрос: когда же родители М. И. Кутузова успели познакомиться, если жених постоянно находился на службе? Вовсе не обязательно им было знакомиться! «Сватовство начиналось обыкновенно через свах <…> женились часто вовсе незнакомые. <…> После неофициального согласия обеих сторон устраивались смотрины, то есть приезжал жених и несколько времени видел невесту, которая почти всегда, „по обыкновению невест“, ничего не говорила, у общих знакомых или в церкви; затем следовал формальный сговор, с молебном и обедом, в доме невесты». А вот ни в церкви во время венчания, ни на свадебном ужине родителям невесты быть не полагалось, хотя обряд венчания совершался в церкви, как правило, ближайшей к домам жениха и невесты. Невеста надевала венок из красных роз. «По совершении обряда ехали в дом жениха, причем дорогу для более состоятельных людей освещали горящими смоляными бочками. В то время в деревнях кареты были еще редкостью, но сколько-нибудь порядочный жених старался непременно достать карету, также какую-нибудь музыку, которая тогда тоже бывала в очень немногих домах. <…> Музыка встречала свадебный поезд и играла во все время вечера и ужина, за исключением того момента, когда молодые прикладывались к образам при входе в дом. Свадебный ужин всегда был изобилен и вкусен, но ели мало, а всё больше пили за здоровье молодых. <…> После ужина шли за так называемые „сахары“, то есть к столу, уставленному вареньями, конфектами, фруктами, преимущественно же ягодами и орехами. После того, „по известному древнему и глупейшему обыкновению“, гости, ночевавшие у жениха, а таких было немало, ложились спать только уже после поздравления новобрачной <…>»³⁴. Родителей невесты наконец извещали о «благополучном окончании», и муж приезжал к ним «благодарить за содержание и воспитание его молодой жены», приглашая их на «княжой пир»; потом родители невесты, в свою очередь, устраивали пир, а молодые объезжали всех знакомых, кто был на их свадьбе. Конечно, в обеих столицах уже не так строго следовали старинным обычаям, и, уж конечно, свадьба Михаила Илларионовича, женившегося на аристократке-петербурженке в последней трети XVIII столетия, сильно отличалась от свадьбы его родителей на Псковщине.