Читаем Кутан Торгоев полностью

В одном месте пришлось неделю копать землю, чтобы сдвинуть колоссальный камень, преградивший путь. Люди выбились из сил и уже начали отчаиваться. Обойти камень было невозможно. Наконец, на восьмые сутки, камень сорвался, с громом прокатился по горе и упал в реку. Камень был так велик, что река изменила русло, огибая его.

Полтора месяца бились доброотрядцы с горами. Через полтора месяца тропа вышла на равнину, в конце которой стояла застава имени Яши Закса.

Пограничники встретили доброотрядцев парадным обедом. Николаенко убил медведя, и доброотрядцы до отвала наелись сочного, сладкого мяса. День отдыхали и двинулись по новой дороге в Каракол. Ехали не спеша и приехали в Каракол через три дня вместо девяти.

Кутан доложил коменданту, что дорога к заставе готова.

3

После разгрома банды Джантай бежал из долины Кую-Кап, перешел перевал и на китайской стороне, в маленькой лощине у реки, расставил юрты.

Алы, любимый сын и наследник, был убит.

Басмачи разбиты. Погиб Джаксалык, погиб Джамбаев Абдула, погиб Кара-Мурун.

Гордый Касым Малыбашев сидел в каракольской тюрьме. Джаныбек Казы был расстрелян. Остальные курбаши уходили в Китай. Но пограничники на самой границе поймали Сююндыка Сарыбашева, и, защищая вьюки с контрабандным опием, погиб в перестрелке Кадырбаев Бабай.

Одному только Кулубеку Айдарбекову удалось перейти границу с остатками своей шайки.

Пастухи изменили Джантаю, и больше половины его скота досталось киргизской бедноте.

Но все-таки пару тысяч голов баранов и лошадей удалось сохранить, благодарение аллаху, и этого было довольно, чтобы прожить те немногие годы, которые остались до смерти.

Джантай говорил, что эти годы он решил провести на покое, посвящая время молитвам и размышлению. Пора было подумать о боге. Жизнь, в общем, прожита. Жизнь длинная, богатая удачами и радостями, богатая и горем. Многих Джантай пережил, многие планы остались невыполненными, но так хотел аллах, так начертала судьба.

Окруженный семьей и верными джигитами, окруженный почетом и уважением, Джантай оставался полновластным хозяином этого маленького, замкнутого мирка. И потянулись медленные дни покоя, отдыха и одиночества.

Прошло четыре месяца. Однажды в становище приехал какой-то купец. Небольшой караван шел за ним.

Никто не знал этого человека. Он приехал на осле и был похож скорее на святого, чем на купца.

Никому не сказав ни слова, он прошел в юрту Джантая. Джантай читал молитвы, когда полог откинулся и вошел купец.

- Селям алекюм, - сказал он тихо и невнятно.

Джантай недовольно обернулся, но, увидя вошедшего, поспешно вскочил и низко поклонился ему. Купец ответил странным поклоном, приложив ладони к коленям. Джантай усадил гостя в почетном углу, где были разложены лучшие кошмы, и сам подал ему пиалу со свежим кумысом. Гость поблагодарил молча.

Он был небольшого роста, сух и жилист. Раскосые глазки, полуприкрытые веками, смотрели безжизненно, и кожа на скуластом лице была желтая, как старый пергамент.

Он молчал все время, пока Джантай приготовлял опий для курения. Он заговорил только тогда, когда Джантай выслал всех из юрты. Он говорил долго, но так тихо и невнятно, что никто снаружи не слышал ни слова, даже самая молодая жена Джантая, у которой был очень тонкий слух и которая была очень любопытна.

До позднего вечера никто не входил в юрту, и оттуда слышалось спокойное гудение голосов Джантая и купца.

Вечером в лощину прискакали вооруженные джигиты. Их вел Кулубек Айдарбеков.

Он соскочил с седла и, звеня оружием, вошел в юрту. Джантай и купец поздоровались с ним. Кулубек сел, поджав ноги и положив винтовку на колени. Джантай вопросительно посмотрел на купца. Купец молчал, лицо его было неподвижно. Тогда Джантай заговорил.

- Ты знаешь, почтенный Кулубек, - начал он, - ты знаешь, что аллах дает нам жизнь, чтоб была молодость, старость и смерть. Молодой джигит силен, старый аксакал слаб. Я стар, но у меня хватит силы сесть на коня. У меня хватит силы пройти в Киргизию.

Мы много сделали ошибок, Кулубек, мы дали урусам победить себя, мы дали рабам стать хозяевами. Так хотел бог. Но есть люди, недовольные советской властью, есть много средств сделать так, чтобы этих недовольных было больше. Мое имя не забыли киргизы. Мое имя наполнит надеждой сердца побежденных беднотой. Ко мне пойдут все, кто обижен советской властью, и всякий враг кзыл-аскеров станет нашим другом. Но я слаб, Кулубек, и не могу уже сам вести джигитов в бой. Ты будешь моей правой рукой, держащей клыч и винтовку. Ты поведешь джигитов, которые придут к Джантаю Оманову.

Завтра я двинусь в путь. Я перейду границу и поставлю свои юрты у перевала Соритер. Ты, Кулубек, придешь к перевалу Соритер, и аллах поможет нам, и мы позовем на бой с неверными, на бой с пограничниками, и мы рабов сделаем рабами. Я сказал то, что хотел сказать наш уважаемый друг.

Купец молча кивнул и закрыл глаза. Кулубек встал и низко поклонился.