Стиви осенило: она сразу и ясно поняла, что это. На крыльце дома Гэлвинов висела красивая штучка, которая на ветру звенела множеством маленьких колокольчиков. «Это ветряные куранты», — вспомнила девочка ответ мамы Дженни на свой вопрос. Вот какую музыку она слышала… но ветра не было, да и никаких ветряных курантов поблизости Стиви тоже не заметила.

— Стиви, — окликнула Джесси. Малышка стояла, вперив взгляд в пустоту. — В чем дело?

— Мама, ты слышишь?

— Что слышу? — Ничего, только шипит проклятый мотор.

— Э т о, — настаивала Стиви. Звук то появлялся, то опять исчезал, но шел, кажется, с определенной стороны. — Слышишь?

— Нет, — осторожно сказала Джесси. Неужели Стиви ударилась головой? О Господи, вдруг у нее сотрясение!..

Стиви сделала несколько шагов к сине-зеленому дымящемуся предмету среди кактусов. Звон ветряных курантов немедленно ослаб до шепота. Не сюда, подумала она и остановилась.

— Стиви? Дружочек, с тобой все в порядке?

— Да, мам. — Девочка огляделась, пошла в другую сторону. Звук оставался очень слабым. Нет, и не сюда.

Джесси постепенно охватывал страх.

— Слишком жарко, чтобы играть. Нам надо идти. Пошли скорей.

Стиви двинулась к матери. Резко остановилась. Сделала шаг, потом еще два.

Джесси сама подошла к дочке, сняла с нее бейсболку и ощупала голову. Ни желвака, ни шишки, никаких признаков синяка на лбу. Глаза Стиви блестели чуть сильнее обычного, щеки разрумянились, но Джесси подумала, что виной тому жара и волнение. Она надеялась на это. Никаких признаков травмы она не заметила. Стиви, не отрываясь, смотрела куда-то мимо нее.

— Что такое? — спросила Джесси. — Что ты слышишь?

— Музыку, — терпеливо объяснила девочка. Она догадалась, откуда доносится перезвон, хотя и понимала, что такого быть не может. — Она поет, — сказала Стиви, когда ее снова омыли чистые сильные ноты, и показала пальцем: — Там.

Джесси увидела, куда показывает дочка. На пикап. Смятый поднятый капот, развороченный мотор. Она подумала, что свист пара и журчание масла, вытекающего из перерезанных шлангов, конечно, можно рассматривать как диковинную музыку, но…

— Она поет, — повторила Стиви.

Джесси опустилась на колени и заглянула дочке в глаза. Кровоизлияния не было, зрачки казались совершенно нормальными. Она проверила пульс. Он немножко частил, но и только.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Мамин докторский голос, подумала Стиви. Она кивнула. Звон ветряных курантов шел от пикапа, она была совершенно уверена в этом. Но почему же мама ничего не слышала? Нежная музыка притягивала девочку; ей захотелось подойти к пикапу и отыскать, где спрятаны ветряные куранты, но мать держала Стиви за руку и тянула прочь. С каждым шагом музыка звучала капельку тише.

— Нет! Не пойду! — запротестовала Стиви.

— Не валяй дурака. Нам нужно добраться к Лукасам, пока не стало по-настоящему жарко. Что ты еле идешь! — Джесси трясло. Она только что до конца осознала события нескольких последних минут. Неведомый предмет мог запросто разнести их на атомы. Стиви всегда была выдумщицей, но сейчас ее фантазии пришлись не ко времени и не к месту. — Хватит волочить ноги! приказала Джесси, и девчурка наконец сдалась.

Еще десять шагов, и мелодичный звон ветряных курантов превратился в шепот. Еще пять — во вздох. Еще пять — в воспоминание.

Они шли по проселочной дороге к дому Лукасов. Стиви поминутно оглядывалась на пикап, и только, когда тот превратился в пыльную точку, а затем исчез из вида, девочка вспомнила: они идут осматривать Душистого Горошка!

5. ОКРАИНА

— Будет и на нашей улице праздник! — сказал Вэнс. Патрульная машина мчалась на восток по Кобре-роуд. Из недр живота шерифа поднялась громовая отрыжка. — Да-с, день расплаты не за горами! — Скоро, скоро Селесту Престон выкинут пинком под зад. Если бы шерифу довелось высказаться на эту тему, он выразил бы мнение, что очень скоро Ее Зазнайству покажется счастьем, если ее возьмут мыть плевательницы в клубе «Колючая проволока».

Машина ехала мимо мертвого рудника. В марте двое подростков перелезли через ограду, спустились в кратер и нашли в какой-то штольне остатки невзорвавшегося динамита. Ребят разнесло на мелкие кусочки. В последние недели существования рудника динамит рвался постоянно, словно работал часовой механизм гибели, и Вэнс думал, что там, внизу, есть и другие не сработавшие заряды. Однако еще не нашелся тот кретин, который полез бы туда выкапывать. К тому же, какой в том был бы прок?

Он потянулся к приборному щитку и взял микрофон.

— Эй, Дэнни! Стань передо мной, как лист перед травой.

В динамике затрещало, и Дэнни Чэффин ответил:

— Слушаю, сэр.

— Давай-ка брякни… м-м, ну-ка поглядим… — Вэнс отогнул козырек над ветровым стеклом, достал оттуда карту округа и развернул ее на сиденье. На несколько секунд он предоставил машину самой себе, и она вильнула к правой обочине, до смерти перепугав броненосца. — Брякни в Римрок и в Презайдио, на аэродром. Узнай, летали у них утром вертолеты или нет. Наша образцово-показательная Престон подняла хай: прическу ей, видишь ты, растрепали!

— Схвачено.