— Да, мама, — ответил Ной и поплелся к лестнице. Он знал: лучше сделать, как она хочет, и покончить с этим.

— Этот метеорит что-то делает с воздухом! — тонким, как зудение осы, голосом прокричала Рут вслед сыну. — Нечем дышать, будто ком в горле!

Ной спускался по лестнице, но голос не отставал:

— Небось наша старая кляча Селеста слышала, как он брякнулся! Могу поспорить, она дерьмом изошла!

"Та-ак, началось", — подумал Ной.

— Окопалась там, стерва праведная, на всех плюет и высасывает из нашего города всю кровь! Уже высосала, ясно?! И беднягу Уинта небось она на тот свет спровадила, да только он оказался куда хитрее! Да-с! Так денежки запрятал, что ей ни шиша не получить! Обштопал женушку! Ладно, вот приползет она на карачках к Рут Туилли денег просить, раздавлю ее, как слизняка! Ной, ты меня слушаешь? _Н_о_й_!

— Да, — откликнулся он из глубин дома. — Слушаю.

Словоизвержение продолжалось, и Ной позволил себе задуматься, что за жизнь настала бы, если бы метеорит пробил потолок мамашиной спальни. Достаточно жаркого места на Юкковом Холме не было.

И в Инферно, и на Окраине жизнь шла своим чередом: в католическом храме Жертвы Христовой отец Мануэль Ла-Прадо слушал исповеди, а в городской баптистской церкви тем временем преподобный Хэйл Дженнингс, взяв карандаш и бумагу, приступил к работе над воскресной проповедью. Сержант Деннисон дремал в шезлонге на своем крыльце, правой рукой поглаживая по голове невидимого Бегуна, а его лицо время от времени подергивалось от непрошеных воспоминаний. Рик Хурадо укладывал штабелем коробки на складе хозяйственного магазина на Кобре-роуд. Мысли парнишки крутились возле сказанного сегодня мистером Хэммондом, а карман оттягивал "Клык Иисуса". Коридоры крепости Щепов в конце Трэвис-стрит оглашал ревом "тяжелого металла" переносной стереоприемник, и, пока Бобби Клэй Клеммонс с несколькими товарищами курили марихуану и болтали, в соседней комнате на голом матрасе лежали Отрава с Танком. Их сплетенные тела были влажными после любви — единственного занятия, ради которого Танк снимал свой футбольный шлем.

Вечерело. Почтовый фургон выехал за городскую черту и покатил на север, в Одессу, с грузом писем, среди которых большой процент составляли заявления о приеме на работу, запросы о наличии рабочих мест и письма родственникам с мольбами сделать Божескую милость и разрешить приехать надолго. Кто-кто, а почтальон знал пульс Инферно, и уж он-то видел, что на конвертах нацарапано "смерть".

Солнце садилось. Электрическое табло на Первом Техасском банке показывало 17:49, девяносто три градуса по Фаренгейту.

17. БОЛЕЛЬЩИЦА

— Я знаю, что это открытая линия, — сказал Роудс дежурному по базе военно-воздушных сил Уэбб. — Средства связи я не изолировал — к тому же, времени у меня все равно не было. Мой идентификационный код — "Книжник". Найдите. — Пока дежурный офицер сверял его личный код, полковник оставался у телефона. По доносящимся из кабинета звукам он понял, что телеканал опять переключили: послышался записанный на пленку смех, шло какое-то комическое шоу. Примерно через шесть секунд канал вновь сменили: зазвучал голос спортивного комментатора, и на сей раз телевизор не трогали чуть дольше.

— Да, сэр. Копирую, Книжник. — Судя по голосу, дежурный офицер был молод и нервничал. — Чем могу помочь, сэр?

— Первым делом подготовьте транспортный самолет, пусть ждет. Заправьте его в расчете на перелет через страну, место назначения я назову в воздухе. Поднимите полковника Бакнера: я возвращаюсь с места происшествия с пакетом. Да, еще на борту должно быть оборудование для видеозаписи. Расчетное время моего прибытия на Уэбб — между двумя и тремя ноль-ноль. Ясно?

— Да, сэр.

— Зачитайте. — Он услышал, что канал переключили: новости, что-то о ближневосточных заложниках. Дежурный офицер без ошибок повторил записанное, и Роудс сказал: — Отлично. Даю отбой. — Он повесил трубку и быстро вернулся в кабинет.

Дифин сидела на полу по-турецки, словно догадалась, что ее прежняя неестественная поза напрягает коленные суставы тела человека. Лицо существа находилось примерно в двенадцати дюймах от экрана телевизора. Дифин следила за репортажем о наводнении в Арканзасе.

— Вот бы нам ихнего дождя, — сказал Ганнистон, отхлебывая пепси.

Дифин вытянула руку и дотронулась до экрана. Изображение исказилось, ЩЕЛК! — другой канал, мультфильмы про Вуди Вудпекера.

— Мама родная! — Рэй сидел на полу, не слишком близко к Дифин, но и не слишком далеко. — У нее в пальцах пульт!

— Возможно, какой-то вид электромагнитного излучения, — сказал Роудс. — Может быть, оно использует электричество тела Стиви, а может, генерирует свое.

"Щелк"! Теперь на экране был вестерн: Стиви Мак-Куин в "Великолепной семерке".

— Классно! Я сроду ничего такого не…

— Заткнись! — Джесси, наконец, утратила самообладание, и сил выносить происходящее у нее больше не было. — Заткнись ты! — В глазах молодой женщины блестели злые слезы. Рэй оторопел. — Ничего "классного" тут нет! У тебя _п_р_о_п_а_л_а _с_е_с_т_р_а_! Ты еще не понял?

— Я… я не хотел…