На глаза Кёрту попалась фотография в рамочке, стоявшая на маленьком столике у кровати. Выцветший на солнце снимок много раз складывали, он был в пятнах не то кофе, не то виски — Кёрт запамятовал. С фотографии смотрела семнадцатилетняя девушка в синем платье в полоску, рассыпавшиеся по плечам густые светлые кудри сияли на солнце. Она улыбалась и делала Кёрту, который щелкнул ее за четыре дня до свадьбы, знак "нормалек!" Но и тогда в ней уже рос этот пацан, подумал Кёрт. Ей оставалось жить меньше девяти месяцев. Сам не понимая зачем, он забрал ребенка. Сестра выручала его, пока в третий раз не вышла замуж и не переехала в Аризону. Пацан был частью Сокровища — может быть, потому-то Кёрт и решил сам воспитать Коди. Это имя они заранее выбрали на тот случай, если родится мальчик.

Он провел пальцем по пронизанным солнцем волосам.

— Неправильно это, — тихо сказал он. — Несправедливо, что я состарился.

Большими глотками Кёрт прикончил бутылку. Жгучая жидкость клокотала в животе, словно лава в недрах вулкана, требуя дальнейших возлияний. Когда Кёрт понял, что бутылка вся, он вспомнил про другую, на верхней полке в шкафу. Поднявшись, он неверным шагом прошел к шкафу — ку-ку, ножки! — и зашарил среди старых рубашек, носков и пары ковбойских шляп, нащупывая заначку. Сыну он не доверял: стоит отвернуться, и окаянный мальчишка спустит пойло в сортир. С него станется.

Пальцы нащупали знакомый предмет лишь в пыльных глубинах полки, у самой стенки шкафа. "Ага! Есть!" Кёрт вытянул бутылку наружу, вывалив из шкафа рваную синюю рубаху, кожаный ремень… на пол к его ногам упало что-то еще.

Кривая ухмылка Кёрта сломалась.

Это был галстук: белый, густо усеянный красно-синими кружочками.

— Батюшки-светы, — прошептал Кёрт.

Сперва он не мог понять, откуда взялся этот галстук. Потом, подумав, вспомнил, что надевал его, когда ребята из федеральной службы охраны труда инспектировали медный рудник — он тогда работал помощником бригадира на погрузке вагонов. Давным-давно, до того, как мексиканцы отняли у него работу. Кёрт нагнулся за галстуком, покачнулся, потерял равновесие и свалился на бок. Сообразив, что по-прежнему сжимает в другой руке вешалку, он осторожно отставил "Кентакки джент" в сторону, выпрямился и подобрал галстук. От него слабо повеяло выдохшимся "Виталисом".

Чтобы рука не дрожала, пришлось сосредоточиться. Кёрт повесил галстук на перекладину вешалки. На фоне гладкого дерева и серебристых квадратиков тот выглядел действительно красиво. Кёрта охватило глубокое волнение — вот бы Коди увидел! Парень был в соседней комнате; всего минуту назад Кёрт слышал, как скрипнули петли входной двери, когда сын заходил в дом. "Коди! — крикнул он, пытаясь подняться. Наконец, ему удалось подобрать ноги под себя и встать. Спотыкаясь, Кёрт прошел к двери в спальню. — Коди, глянь! Глянь, что я…"

Едва держась на ногах, он ввалился в гостиную. Но Коди там не было, тишину нарушало лишь медленное поскрипывание вентилятора. "Коди?" За ним волочился свисающий с вешалки галстук. Не получив ответа, Кёрт потер непослушными пальцами висок и вспомнил, что они с Коди полаялись. Разве ж это было сегодня? "О Господи, — панически подумал он. — Пойду-ка я лучше в пекарню, не то мистер Нолан шкуру с меня спустит!" Но Кёрт так устал, что не стоял на ногах. Никак, грипп, подумал он. Ничего страшного, денек можно и пропустить — печенье, пирожки и булочки испекутся независимо от того, придет он или нет, и, вообще говоря, делать в этой пекарне нечего. Коди прикроет, решил Кёрт. Раньше он всегда меня выгораживал. Пацан молодец.

"Пить-то как охота, — подумал он. — Жуть!" И, прижимая к груди вешалку с одиноким безобразным галстуком, спотыкаясь двинулся обратно в спальню, где время сворачивалось и разворачивалось и властвовал радостный полковник.

14. ЧЕГО ХОТЕЛОСЬ ДИФИН

— Что значит "она изменилась"? — Том заморгал, чувствуя полный душевный разброд. Он посмотрел на жену, которая, обхватив себя за локти, прислонилась к дверному косяку. Потемневшие далекие глаза пристально смотрели в какую-то точку на полу, все внимание Джесси было обращено внутрь. — Джесси, о чем он говорит?

— Я не имею в виду физическое изменение. — Мэтт Роудс старался говорить спокойно и ободряюще, но не знал, насколько ему это удается: ведь и его собственное нутро превратилось в сплетение сотрясаемых спазмами узлов. Он пододвинул свой стул к дивану и оказался с Томом Хэммондом лицом к лицу. Рэй, не меньше отца потрясенный тем, что обнаружил дома двух офицеров-летчиков, сидел слева от них. Солнечный свет расчерчивал стены гостиной белыми полосами. — Физически она прежняя, — сказал Роудс, делая ударение на "физически". — Просто… дело в том, что у девочки изменилась психика.

— Изменилась психика, — повторил Том. Слова падали тяжело, как камни.