Читаем Кусака полностью

— Заруби это себе на носу! — сказал Вэнс и сел в патрульную машину. ЗАРУБИ ЭТО СЕБЕ НА НОСУ, УМНИК! — крикнул он, едва дверца захлопнулась. Полоска на ветровом стекле бесила, и шериф включил дворники. Ручеек превратился в грязное пятно. До Вэнса донесся смех мальчишек, и его лицо запылало. Он дал задний ход, быстро доехал по Второй улице до Республиканской дороги, резко развернул машину и с ревом помчался через мост в Инферно.

— Катись, начальничек! — гикнул Зарра. Он поднялся. — Эх, надо было вытянуть его по жирной заднице!

— Еще успеешь. — Сердце Рика колотилось уже не так сильно; во время стычки с Вэнсом оно стучало, как сумасшедшее, но парнишка не посмел выказать и тени страха. — В следующий раз можешь оттянуться. К примеру, разбить ему яйца.

— Класс! Круши, мужик! — Зарра вскинул левый кулак в приветствии "Гремучих змей".

— Круши. — Рик неохотно отсалютовал в ответ. Он увидел Чико Магельяса и Пити Гомеса, выступавших задорно и важно, словно под ногами у них был не потрескавшийся бетон, а чистое золото. Они шли на угол, чтобы успеть на школьный автобус. — Погоди, — бросил он Зарре, поднялся на крыльцо и вошел в коричневый дом.

Задернутые занавески не пропускали внутрь солнечный свет. Там, где на серые обои падало солнце, они выгорели и стали бежевыми, а на стенах висели в рамках изображения Иисуса на черном бархате. Пахло луком, тортильей и бобами. Половицы под ногами Рика страдальчески застонали. Он прошел по короткому коридору к двери возле кухни и легонько постучал. Ответа не было. Он выждал несколько секунд и постучал снова, гораздо громче.

— Я не сплю, Рикардо, — ответил по-испански слабый голос немолодой женщины.

Затаивший было дыхание Рик шумно выдохнул. Он знал, что однажды утром подойдет к этой двери, постучится и не получит ответа. Но не сегодня. Рик отворил дверь и заглянул в спаленку, где были задернуты занавески и электрический вентилятор месил тяжелый воздух. В комнате пахло чем-то вроде подгнивших фиалок.

На кровати под простыней лежала худенькая пожилая женщина. Седые волосы рассыпались по подушке кружевным веером, смуглое лицо покрывали глубокие морщинки.

— Я ухожу в школу, Палома. — Теперь Рик говорил нежно и внятно, совсем не так, как только что на улице. — Тебе что-нибудь принести?

— Нет, _г_р_а_с_и_а_с_. — Старуха медленно села и сухощавой рукой попыталась поправить подушку, но Рик был начеку и помог. — Ты сегодня работаешь? — спросила она.

— С_и_. Вернусь к шести. — Три дня в неделю Рик после школы работал в хозяйственном магазине и, разреши ему мистер Латтрелл, уходил бы домой позже. Однако получить работу было трудно, да и за бабушкой требовался присмотр. Каждый день кто-нибудь из добровольного церковного комитета приносил ей обед; соседка, миссис Рамирес, время от времени забегала взглянуть, как она, да и отец Ла-Прадо тоже частенько заглядывал, но Рик не любил надолго оставлять бабушку одну. В школе его терзал страх, что Палома может упасть, сломать бедро или спину и будет лежать, страдая, в этом жутком доме до его возвращения. Но обойтись без денег, которые ему платили в магазине, никак не получалось.

— Что за шум я слышала? — спросила Палома. — Какая-то машина гудела. И разбудила меня.

— Просто кто-то проезжал мимо.

— Я слышала, кричали. На этой улице слишком шумно. Слишком беспокойно. Когда-нибудь мы будем жить на тихой улице, правда?

— Правда, — ответил он и той же рукой, что взлетала вверх в салюте "Гремучих змей", погладил тонкие седые волосы бабушки.

Палома схватила Рика за руку.

— Будь сегодня хорошим мальчиком, Рикардо. Учись хорошо, _с_и_?

— Постараюсь. — Он заглянул бабушке в лицо. Глаза закрывали бледно-серые бельма. Палома почти не видела. Ей был семьдесят один год, она перенесла два микроинсульта, зато сохранила большую часть зубов. П_а_л_о_м_о_й_ — голубкой — ее прозвали за раннюю седину. Настоящее ее имя, имя мексиканской крестьянки, было практически непроизносимо даже для внука. — Я хочу, чтобы ты сегодня была осторожна, — сказал он. — Поднять занавески?

Палома покачала головой.

— Слишком светло. Но после операции я все буду видеть — даже лучше, чем _т_ы_!

— Ты и так видишь все лучше меня, — Рик нагнулся и поцеловал бабушку в лоб. И опять почувствовал запах умирающих фиалок.

Ее пальцы наткнулись на кожаный браслет.

— Опять эти штуки? Зачем ты их носишь?

— Просто так. Мода такая. — Он отнял руку.

— Мода. _С_и_. — Палома слабо улыбнулась. — А кто завел такую моду, Рикардо? Может, кто-то, кого ты не знаешь и кто тебе вовсе не понравился бы. — Она постукала себя по лбу. — Вот чем пользуйся. Живи по-своему, не по чужой моде.

— Легко сказать.

— Я знаю. Но лишь так можно стать мужчиной, не чужим эхом. — Палома повернула голову к окну. По краю занавесок просачивался резкий свет, от которого заболела голова. — Твоя мать… пошла на поводу у моды, — тихо сказала Палома.

Этим она застала Рика врасплох — о матери в доме не упоминали давным-давно. Мальчик ждал, но старуха ничего больше не сказала.

— Почти восемь. Я лучше пойду.

— Да, ступай, не то опоздаешь, мистер Старшеклассник.