Читаем Куртизанки полностью

Она уже предчувствовала, какая судьба ей уготована, и 6 декабря ее действительно вызвали в суд. Общественный обвинитель объявил, что после знаменательной победы французского народа она стала орудием и соучастницей эмигрантских кругов, а также оказывала большую помощь и поддержку окопавшимся во Франции их агентам. Что она специально подстроила кражу драгоценностей, чтобы вступить в сношения с живущими в Лондоне агентами контрреволюции. Что в Лондоне она общалась исключительно с эмигрантами, с враждебными революции лордами и даже с «подлым» Питтом, «этим непримиримым врагом рода человеческого, от которого она даже получила памятную монету с портретом этого чудовища», что ей были переданы значительные суммы денег для поддержания бывших знатных персон, для концентрации их отрядов в Люсьенне и превращения его в настоящую крепость, что доказывается обнаружением восьми ружей, которые доставил из Парижа ее друг, преступник д'Ангремон, которого также ждет суровое наказание.

В официальном обвинении говорилось о спрятанных ею сокровищах и о явном доказательстве ее связи с контрреволюцией – большом собрании антиправительственных листовок, карикатур, найденных у нее в замке, а также о ее совершенно открытом трауре в Лондоне после казни тирана Людовика XVI и о ее оживленной переписке со злейшими врагами Республики, такими, как Калонн, Пуа, Бово и т. д.

Как видно из дела, по словам официального защитника, председатель суда Дюма собрал все имеющиеся в деле факты и сделал из «куртизанки предшественника Людовика XVI» орудие Питта, соучастницу выступления против Франции иностранных держав и бунтов внутри страны.

Через пять часов пятнадцать минут судебного разбирательства Жанна была приговорена к смертной казни, так же как и ее банкир Ванденивер, которому было предъявлено обвинение в том, что он является связующим звеном между бывшей графиней и эмигрантами. Он должен был переправить ее бриллианты в Голландию и полученные за них деньги, как стало известно суду, передать ей для эмигрантов и все это после издания декрета против эмигрантов, следуя которому дю Барри приравнивалась к ним. Прокурор обвинил также Ванденивера в том, что он всегда был врагом Франции и в 1782 г. участвовал в заговоре тиранов с целью стравить народы Франции и Испании, завладеть государственным имуществом и увековечить рабство французов: ведь Вандениверы принадлежали к дворянскому сословию и стремились к уничтожению простого народа...

Приговор должен был быть приведенным в исполнение в течение двадцати четырех часов. Когда Жанна узнала, что ее ждет, она, охваченная ужасом, тотчас потеряла свойственную ей до этого выдержку. Она была в таком состоянии, что жандармы вынуждены были поддерживать ее, когда она покидала зал. Казалось, что она даже не доживет до гильотины. Однако перед лицом неминуемой гибели в ней проснулась с новой силой непреодолимая жажда жизни. Все – дружбу, благодарность, сердечные привязанности, священные обязательства, даже преданность тех, кто уже скомпрометировал себя ради нее,– забыла она ради сохранения этой жизни, которую она всегда так любила и которая теперь собиралась низвергнуть ее в темное Ничто...

В свой последний день в 10 часов утра после ужасной ночи, бледная и трепещущая, появилась она с умоляющим видом в зале заседаний и предложила купить свою жизнь выдачей спрятанных ею в Люсьенне сокровищ. Она рассказала, где они спрятаны, и при этом выдала людей, а среди них и своего преданного камердинера Морена, которые помогали ей в сохранении ее имущества, хотела пожертвовать даже своими находящимися в Лондоне бриллиантами. Но все было напрасно...

Она не верила в конец, не верила даже тогда, когда ей обрезали волосы. Когда ей пришлось садиться в повозку, лицо ее было таким же белым, как платье.