Читаем Куртизанка (СИ) полностью

— Нашли, — признался он, — каменный храм овальной формы, которому уже много веков. Стены его исписаны загадочными надписями, которые никому не удалось прочитать. Но сам он не так уж велик — всего три святилища и алтарь, да ящики с ладаном внутри. К тому же, на всей планете он один.

— Интересно, — сказала Элена и снова отвернулась к окну. Горы уже проплывали под ними, и овраги, подобно долоту, вырубали на горных склонах новые террасы, всё более углубляясь и образуя густую сеть долин.

— Встреча будет проходить там, — Таскони указал пальцем на одну из долин, а Элена кивнула, принимая его решение как факт.

Долина, в которой предполагалось провести торжество, нравилась Элене куда больше, чем тот город, в котором она жила.

Раскинувшаяся миль на двадцать в длину, а в ширину — на пятьдесят, она делилась на несколько долин поменьше и реки Найсенана и А`Коин. Мощный поток А`Коин разрезал её на две части с запада на восток, проходя по дороге одно за другим пять живописных озёр. Воды его были прозрачны, как стекло, и кишели лососем и другой рыбой, так что казалось — протяни руку, и она сама пойдёт в ладонь

Строители из местных, наспех сооружавшие каркасы для помостов и жилища для гостей, рассказывали, что на обширных равнинах, омываемых А`Коин, пасутся табуны диких лошадей. Здесь же можно было встретить мулов, оленей… и даже медведей. «Калсу», как называли они уроженцев Содружества, прилетали на паромах с Манахаты, здесь пересаживались на коней и занимались отловом животных с помощью лассо, как сами туземцы охотились на побережье на бизонов.

Они же говорили, что «калсу» повезло — обычно в это время, в конце марта, уже начинался сырой сезон и заканчивался он только к ноябрю. В этот период целыми днями, а то и неделями, с серого неба беспрерывно лил дождь, струи его хлестали по серому камню гор, прибивая тучи пыли к земле, а низины превращались в ожерелья озёр. В ноябре же начиналась сорокоградусная жара. Затопленные луга пересыхали, и озера из собравшейся во время сезонных дождей воды становились страшными болотами, испускавшими запах гниения, и громадная долина, полная жизни, преображалась в низину смерти.

В то, что кристально чистые водоёмы могли превратиться в болота, Элене верилось с трудом. Воздух здесь, особенно в сравнении с воздухом Манахаты, был так свеж, что казалось — оставь кусок мяса лежать на жаре, и он никогда не сгниёт.

Всё время, когда Таскони не интересовался ей, Элена проводила на побережье реки, разглядывая этот непривычно огромный водоём. Высоко наверху А`Коин питали снега, а полные красок пейзажи берегов её от самого низовья до истока в вершинах гор восхищали всех, кто прилетал сюда в первый раз. По обеим ее берегам тянулись тенистые дубравы, увитые диким виноградом, между которыми проглядывали смоковницы и самые разнообразные диковинные плоды других деревьев. За этим словно сошедшим с картины диким садом по обоим берегам А`Коин просматривались верхушки разбросанных рощ, словно курганы посреди степи, покрытые зеленью в летнюю пору и вызолоченные солнцем зимой. Чуть дальше от реки в ландшафте начинали преобладать сопки и возвышенности. Долины осторожно начинали взбираться вверх между речек и лесов, будто приготовившись штурмовать пики гор, и скрывались в кущах сосен и дубов, чьи стремящиеся к небу стволы росли по горным склонам до пояса вечных снегов.

Здесь, в долине, аборигенов встретить было нельзя — кроме тех, что «калсу» привезли с собой. Только одинокие гасиенды и небольшие гарнизоны поселенцев, изолированные друг от друга, гнездились глубоко в лесу.

Здесь же, на реке, было решено открывать конгресс. Стоя на носу маленького кораблика, приготовленного для Таскони, Элена не могла оторвать взгляда от гигантского водопада в сотню метров высотой, вздымавшегося над ними выше по течению реки. Четыре дня шли приготовления к встрече послов, и большую часть этого времени Элена не была нужна своему спутнику. И все это время она проводила здесь.

Могучий водный поток разрезал посередине маленький остров. С одной стороны он оставался ровным и был чуть выше, чем с другой. Вторая же половина утёса изгибалась подковой, и густое облако водяных брызг поднималось над ним, заслоняя обзор.

Ощущение мощи водного массива, несущегося вниз, потрясало Элену так, что сердце замирало в груди, а разбивающиеся о гладь реки водные струи грохотали так, что собственный голос она слышала с трудом.

На уровне обрыва вода словно застыла — как мутное зеркало. Ее словно оцепеневшая в безвременье гладь была похожа на тёмно-зелёное бутылочное стекло. А ниже бурлила и неистовствовала, закручиваясь в громадные воронки.

Над этим неуправляемым торжеством сил природы в виде бушующих и перекрывающих своим грохотом все вокруг струй вздымалась на сотню ярдов над землей белоснежная колонна водяной пыли, перекрывавшая весь центр подковы.