Читаем Курьер полностью

Сквозь сон он слышал, как к нему подошел кто-то и сделал укол в плечо. Дубровский почувствовал укол, но никак на него не отреагировал, так за эти дни, проведенные под навесом, ему делали уколы больше десяти раз, и он уже привык.

* * *

Просыпался Владимир тяжело, голова гудела как улей с тысячами неправильных пчел, которые делают, как известно, неправильный мед. Горло пересохло и походило на филиал пустыни Сахары. А еще очень хотелось ссать, мочевой пузырь, казалось, сейчас лопнет.

Открыв глаза, Дубровский не понял, где он находится. Над головой не было навеса, да и палатки тоже не было, а вот бревенчатые стены и сложенная из камней печка были. Кровать, на которой лежал Владимир, стояла возле стены, сложенной из плохо очищенных бревен, рядом пылала жаром печка, в центре небольшой комнаты стоял стол, за которым сидел Роман и при свете керосиновой лампы читал бумажную газету.

– Ром, что произошло? Где мы? – осипшим голосом прошептал Дубровский.

– О! Проснулся? – встал из-за стола Роман. – Попей водички.

– Так где мы? – переспросил Дубровский, в три глотка выпив стакан воды и немного откашлявшись.

– В безопасном месте. Ты как уснул, тебе вкололи снотворного и в серебряном ящике вывезли с промзоны.

– А чего не предупредили?

– Дык мы и не знали, пришел Волков с Коляном, увидели, что ты спишь, говорят, не фиг будить, ширнули тебе в плечо, погрузили в ящик из листового серебра, ящик в кузов «КамАЗа», меня за руль, и погнали тайными тропами.

– А зачем такие сложности?

– Не знаю, Волков сказал, что для твоей безопасности, он через полчаса сам придет, так что все вопросы ему и задавай. Сейчас поешь или Женю дождемся да вместе порубаем? Я тут уху сварганил и жаркое.

– Давай дождемся, я только выйду, отолью.

– Как на крыльцо выйдешь, справа будет нужник.

Вернувшись с улицы, Дубровский прилег на кровать и вновь уснул.

– Горазд все-таки ты дрыхнуть, – насмешливо произнес Волков, дергая Дубровского за плечо. – Видимо, совесть чиста, раз так крепко спишь.

– Не жалуюсь, – широко зевнул Владимир.

– Прошу к столу, – пригласил всех Чернов. – Как говорится, чем бог послал!

На столе стояли глубокие тарелки с исходящей паром ухой, накрытый лепешкой чугунок с жарким, большое плоское блюдо с грубо нарезанным салом, вяленым и копченым мясом, большими ломтями серого хлеба, зеленым луком, чесноком, тут же было несколько плошек с солеными грибами и маринованными огурцами. В центре всего этого натюрморта возвышалась четырехгранная высокая бутыль с коричневатой жидкостью и плавающими корешками внутри.

Как ни странно, ели молча, Дубровский с вопросами не лез, а Волков особо не разговаривал, лишь несколько раз похвалил угощение Чернова. Еда действительно была очень вкусной. Уха наваристая, густая и очень вкусная. Жаркое с нежнейшим мясом темно-красного, почти черного цвета. Как-то незаметно для себя Дубровский выпил три рюмки самогона, не захмелел, а лишь попросил себе добавки, съев еще одну тарелку ухи и жаркого.

– Ну, расспрашивай, – махнул рукой Волков, обращаясь к Дубровскому. – Или, если хочешь, я сам расскажу тебе одну интересную историю, а если у тебя останутся вопросы, то ты их потом задашь.

– Сделайте милость, – согласился Владимир.

– Мне выйти? – спросил Чернов, поднимаясь из-за стола.

– Нет, – покачал головой Волков. – Ромыч, ты у нас вроде незаинтересованной стороны, и Владимиру при тебе будет легче воспринимать мои слова. Короче, сиди и слушай, так психологически Вовке будет легче.

– А вы всегда все так честно рассказываете? – подивился Дубровский рассуждениям Волкова.

– Ну да. Чего юлить? Правду всегда говорить легче, чем врать. В общем, слушай историю про парня по имени Владимир.