Читаем Курьер полностью

– Жопу! – огрызнулся великан. – Чем драться будешь, то и мажь. Есть нож – намажь его лезвие, есть топор – мажь топор, будешь драться руками – обмажь костяшки пальцев. Всё, мужики, приготовились, если надо, помолитесь, потом некогда будет. Косой, разлей бухло по стаканам, махнем для смелости! – приказал Чернов парню. – А я пока принесу все стволы, что есть в наличии, думаю, лишним это не будет.

Здоровяк сбегал несколько раз к своему пикапу и притащил еще два автомата и пулемет Калашникова, второй ходкой он приволок несколько коробок с пулеметными лентами и полную сумку автоматных магазинов.

Вернулся Рамиль, выглядел лысый крепыш обеспокоенным и встревоженным.

– Мужики, у меня для вас две новости. С какой начинать? – сбрасывая на землю тяжелый пулеметный ранец «скорпион», спросил Рамиль.

– С хорошей! – предложил Косой.

– А кто сказал, что есть хорошая новость? Обе новости плохие. Во-первых, «Грады» задерживаются, им перекрыли дорогу москвичи, но Волков уже дал команду херачить всех без разбору, но чтобы бээмки были здесь. Соответственно, скорее всего, нам предстоит воевать на два фронта – спереди нас будут жрать темные твари, а с тыла – фигачить москвичи. Ну и, во-вторых, судя по аэросъемке, монстры, что прут на нас, каким-то образом растут и увеличиваются в размерах. Наш спец по темным гадам говорит, что они напитываются энергией нашего мира, короче, схарчат они нас на раз!

– Устанут жрать, – пробасил Чернов. – Гонцу, принесшему плохую весть, коньяк не наливают!

– Сам дурак! – огрызнулся Рамиль и, вытащив из кармана разгрузки стограммовый фунфырик, свинтил крышку и опрокинул в себя. – Здрав будя, бояре!

– Охламон! – покачал головой чернобородый великан. – Все Волкову расскажу!

От коньяка Дубровский отказался, упиваться совсем не хотелось, а вот кусок сыра он съел с большим удовольствием, запил водой из фляги и закинул в рот несколько кусочков шоколада. Умирать натощак не хотелось.

Первая волна хитиновых монстров бурным потоком вырвалась из леса, оставляя после себя размолотые в щепу деревья. Два «газона» «Садко Некст» с установленными в кузовах четырехствольными пулеметными установками огрызнулись огнем и покатили в сторону холма. Скорее всего, изначально водители рассчитывали катить на небольших скоростях, все-таки дороги как таковой не было – обычное поле, целина, изъеденная рытвинами и кочками, но та неотвратимость и быстрота, с которой черная волна хитиновых тварей накатывала на них, внесла свои коррективы. Уже через пару секунд после начала движения машины неслись, как подорванные по тревоге пограничники. О всяких предосторожностях и точности стрельбы тут же забыли, задача была только одна – спастись и не дать себя сожрать.

– Огонь! Надо прикрыть пацанов! – приказал Равиль, укладывая свой «Печенег» на бруствер.

Стрельбу начали сразу все, били из всех стволов, длинными, злыми очередями. Дольше всего стреляли все те же четырехствольные пулеметные установки. Пулемет Максима в среднем выдает около семисот пятидесяти патронов в минуту, в установке их – четыре, соответственно общая скорострельность М4 – три тысячи в минуту. По сути, это чудовищная молотилка, способная создать непреодолимую стену огня и свинца на узком фронте. На холме было три таких установки, еще две расположились в кузовах уходивших от погони машин. Они тоже вели беспрерывную стрельбу длинными очередями. Охлаждение пулеметных стволов принудительной циркуляцией воды давало возможность стрелять без перерыва в течение длительного времени – больше двух минут, ни один современный пулемет не мог бы похвастаться подобными результатами.

Грохот стоял такой, что Владимир подобрал две еще горячие стреляные гильзы и заткнул ими уши, чтобы хоть немного защитить свой слух. Долбили длинными и короткими очередями несколько десятков разнокалиберных пулеметов, садили автоматы и карабины, хлопали один за другим гранатометы, отрывисто рявкали АГСы, где-то по соседству несколько раз пшикнул ПТУР. Поле боя залило огнем и свинцом, хитиновых монстров рвало и кромсало на части, их смешали с землей и перемолотили в труху.

Дубровский стрелял наравне со всеми, до катящейся по полю волны хитиновых монстров было чуть больше пятисот метров – дистанция вполне нормальная для уверенного поражения цели пулей калибра 5,45. За те несколько минут, что велась стрельба, Дубровский высадил четыре магазина.

Обе машины смогли оторваться от преследователей и взлетели на холм, подобно верховым скакунам. Пулеметы в «газонах» не переставали стрелять, высаживая боекомплект длинными, беспощадными очередями.

Живое море хитиновой заразы разом изменило направление своего движения, забыв о двух машинах, бешено удирающих от них, и рвануло в сторону холма, откуда по ним били пулеметы, автоматы и гранатометы.