Читаем Курьер полностью

Потом все-таки был ужин. Появились новые блюда и напитки, очень много. Складывалось впечатление, что откармливают на убой. Может, так оно и было, но не спрашивать же об этом Серхера?

– Если сумеешь воспользоваться моим подарком, встречаемся в кабаке сразу за южными воротами. Камешек я у тебя заберу, его место в моем подвале, – распорядился он после трапезы. – А теперь всем отдыхать. У тебя, Шарель, завтра последний день в девках, да и тебе, парень, легко не придется.

Спал я плохо. Перед сном все пытался понять, что за знания передал волшебник. Как они мне помогут? Или Серхер попросту обманул, но зачем тогда эти выкрутасы в подвале? Когда же удавалось впасть в забытье, в голове начинали звучать голоса. Просыпался, снова старался уснуть. Опять разговоры, пробуждение, забытье… Голова превратилась в чугунок, в котором кипятили воду. В конце концов решил не дергаться и немного послушать, о чем говорят. Сколько можно бояться?! Первым различил надменный бас:

– С какой стати я, потомственный дворянин, буду помогать смерду? Это тебе, никчемному воришке, можно опускаться до уровня простолюдина.

– Ох, какие мы важные, демона тебе в дышло! Ручки запачкать боишься, что ли? Да грош цена твоему хваленому благородству, если оно в сортире валяется. – Голос с легкой хрипотцой мне понравился больше.

– Как ты смеешь, поганец?!

– А что ты мне сделаешь? Неужели убьешь? Так тут ты малость опоздал, на пару годков с лишком.

– Пусть мое презрение станет тем камнем, который падет…

– Да тьфу три раза на твои проклятия, можешь засунуть их себе в глотку через задницу.

– Твое счастье, вор, что не могу придавить тебя, как букашку. Но боги – они все видят. Придет мой час, и тогда ты умоешься кровавыми слезами!

– Говорят, горбатого могила исправит. Брешут! Ты даже после смерти не изменился. Как был напыщенным занудой, так и остался.

– Не тебе судить, смерд!

– О, великая Селедина! Он опять за свое…

Очнулся в холодном поту.

– Кто здесь?

Тишина.

Снял ночной колпак с лампы. Никого.

«Неужели в комнате живут духи умерших? Ну Серхер, удружил, гад! Все готов сделать, лишь бы я из города не выбрался. Завтра буду измучен бессонницей, и бери меня голыми руками. Нет, надо поспать. Назло треклятому чародею…»

В это время отворилась дверь и на пороге появился долговязый дворецкий.

– Приказано разбудить на рассвете. Завтракать будете?

– Нет.

– Одевайтесь, я проведу к выходу.

«Вот и конец курьеру второго легиона Сарину Дюзану. Со знаниями меня облапошили, поспать не дали».

«Тебя Сарин кличут? – В голове прозвучал один из тех голосов, что слышались ночью. – А я Щапрун. Будем знакомы, что ли?»

Замер на одной ноге, вторую как раз всовывал в ботинок.

«Не пугайся, парнишка. Камень вчера у Серхера брал?»

– Ага, – ответил вслух и сразу наткнулся на настороженный взгляд дворецкого.

– Чего изволите? – спросил тот.

– Одну минуту.

Быстро закончил с обуванием, надел куртку и покинул комнату. Захотелось быстрее выйти на свежий воздух.

«В камне упрятан мой дух. Тебе нужно подсобить?»

«Выбраться из Оборотграда», – беззвучно ответил я.

«В курсе, потому эта падаль серокожая меня и выдернула, чтоб ему сдохнуть!»

«Поможешь?»

«Почему бы и нет? Все лучше, чем в подвале пылиться. Город я как свои пять пальцев знаю, местных оборванцев и их повадки пока не забыл. Попробуем прорваться. Сам-то чего умеешь?»

Рассказал о том, чему учили.

«Негусто… Но и не пусто», – подытожил Щапрун.

Будка как раз подняла меня на площадь. Утро только начинало вступать в свои права, солнце из-за окружавших плато гор еще не показалось, но небо заметно посветлело.

Около подъемника караулили двое других бойцов. Я поправил дорожный мешок, осмотрелся. Еще бы знать, куда идти.

«Дай им по серебряной монетке», – предложил заточенный в камень помощник.

– Дуй строго на север, паря. На улице Дохляков до полудня карантин, – посоветовал один из охранников.

«И что сие значит?» – спросил у невидимки, когда тот указал направление.

«Знаешь, почему в Оборотграде никогда не бывает эпидемий?»

«Нет».

«Магия Серхера. Колдун насылает ночью проклятие на одну из улиц. Хворые сразу впадают в трясучку. Здоровые, заметив такое дело, покидают улицу, а под утро в дома приходят чистильщики. Они сжирают больных и умерших. Дочиста».

«А меня не сожрут?»

«Могут, коли будешь ворон считать».

Пустырь закончился. Я ступил на мощеную дорогу, начинавшуюся возле столба с подвешенным скелетом. Впереди – ни души.

«Иди быстро, но бесшумно. Избегай открытых дверей и окон, оттуда может выскочить чистильщик. Заметишь белесую дымку – обходи стороной».

Легко сказать – обходи. Тут вся улица в две сажени шириной. Если тварь, о которой говорит Щапрун, умеет прыгать…

Двухэтажные домики с односкатными крышами стояли слева и справа от дороги. Окна заперты ставнями. Двери… Шагов через тридцать заметил не просто открытую, она лежала рядом с проемом.

«Что делать?»

«Прижмись к дому напротив и – ходу. Глядишь, и пронесет».

Никто не выскочил. Из того дома. Зато из следующего высунули морды сразу двое шакалов. Жутких. Светящиеся глаза и острые зубы заставили поежиться.

«Бежать?»