Читаем Купина полностью

В Центральном государственном архиве древних актов в Москве удалось получить и просмотреть ряд документов XVII столетия, имеющих отношение к строительству Измайлова (фонд 27). Среди них и двадцать планов-чертежей, о которых речь пойдет ниже.

Вот «Мысли царя Алексея Михайловича о ратном деле, как защищать государство от врагов и как показать себя и своих подданных готовыми к ратному ополчению. Собственной руки Алексея Михайловича». Небольшая самодельная тетрадка из пожелтевшей бумаги с обтрепанными краями. На первой странице, видимо для пробы пера, каракули и завитушки, отдельные буквы.

Документ, называющийся «О соколиной охоте царя Алексея Михайловича, и об устройстве ея». Три книжечки. Две из них размером меньше ладони, а третья совсем маленькая — в четыре сложенных пальца шириной и в пять длиной. Первая книжица переплетена в кожу и имеет дырочки для завязок, тоже кожаных. Писано тушью и так, что на каждой странице всего по двадцать слов с небольшим, на иных и того меньше. Вторая книжечка потоньше и не переплетена. Здесь еще меньше слов на каждой странице — по восемь — десять. А третья книжка-малышка сшита из листов размером в два спичечных коробка.

В папке с названием «О дворцовых селах, о пребывании в них царя Алексея Михайловича, о полевых в них хозяйствах, постройках и пр.» хранятся длинные и узкие полосы бумаги. Эта серая, пожелтевшая и вся в пятнах голландская бумага иногда имеет вид небрежно оторванных клочков. Списки, перечни, записки, письма…

«Отрывок записок о подрядах разных предметов для церкви на Коломенке и для виноградной плотины в селе Измайлове», «О подрядах крестьянина села Измайлова Ульяна Осеева», «О пустошах, взятых у ямщиков к селу Измайлову», «Об отмежевании земель села Измайлова с прилежащими к нему селениями» — документов много, всех не перечесть, да это и не нужно. Важно то, что из этих отрывочных записей по капле выжимались необходимые сведения, постепенно складывалась картина строительства в подмосковной вотчине и воссоздавался образ самого создателя Измайлова, его роль в становлении опустошенного войнами и «смутой» государства. А личные качества Алексея Михайловича, безусловно, были незаурядными. Он был человеком образованным, много читал и даже писал. Например, воспоминания о польской войне или «Уложения сокольничая пути».

Эта историческая фигура весьма противоречива. С одной стороны, благочестие и следование издавна заведенным на Руси обычаям, а с другой — небывалый размах строительства, ломка старого, невиданные дотоле театр, иностранцы, присутствие которых послужило в 1643 году даже причиной очередного бунта в народе. Алексея отличали энергия, бурная деятельность, и в то же время, при живом интересе ко всему новому и полезному для государства, он вел образ жизни весьма скромный, если не аскетический.

В дореволюционной литературе Алексей изображался всегда как тихий, богобоязненный человек, хороший семьянин и любитель охоты. Но это как-то не вяжется с бурной, насыщенной событиями эпохой. Как будто — «тишайший», но в то же время известно, что образцом монарха был для него Иван Грозный. Царь Алексей любил читать его сочинения и часто заказывал панихиды по Ивану IV.

Когда читаешь летописи XVII столетия, понимаешь, что «тишайшим» (в прямом смысле этого слова) Алексея Михайловича назвать никак нельзя. Возьмем короткую цитату из летописи Льва Вологдина: