Читаем Купина полностью

Село росло, ткачи обитали в тесных одноэтажных избах и пристроенных к ним каморках. Потом для рабочих построили общежитие-казарму, где условия жизни были еще тяжелее, ибо из-за тесноты в одной комнате ютились сразу несколько семей. Недаром с начала 60-х годов здесь начались революционные выступления рабочих, игравшие значительную роль в борьбе московского пролетариата за свои права. После 1861 года рабочие руки стали еще дешевле. Задавленные непосильными податями и выкупными платежами крестьяне начали искать заработок в городах — на фабриках и заводах. Предприниматели все снижали расценки, действуя каждый по своему усмотрению. Гилль, например, ввел на фабрике свои правила внутреннего распорядка, по которым рабочие «должны быть верными, послушными и почтительными к хозяину и его семье; стараться добрыми поступками и поведением сохранять тишину и согласие»[70].

Жестокая эксплуатация рабочих вызвала стихийные беспорядки, а потом и организованное сопротивление, протесты, стачки. По всей России прогремела речь на царском суде 9 марта 1877 года ткача-революционера Петра Алексеева, которую он закончил словами:

На Измайловской мануфактуре в 1879 году произошло сразу три стачки подряд, и Гилль вынужден был пойти на уступки рабочим. Но когда в следующем, 1880 году произошла четвертая стачка, Гилль уволил 600 ткачей. Положение рабочих все ухудшалось, волнения росли, что должны были признать даже жандармы.

Так ротмистр Иванов в секретном донесении докладывал в 1884 году начальнику жандармского управления: