Читаем Купе смертников полностью

В семь часов вечера в присутствии шефа и своих коллег Грацци недостаточно ясно выразил свою мысль. Или, вернее, пытаясь хоть что-нибудь выудить из своего красного блокнота, он высказал предположение, которое ему самому даже не принадлежало. Там, на улице Дюперре, роясь в шкафах и ящиках, Габер, молодой блондин, работавший вместе с ним, сказал, видимо потому, что девица была очень хороша собой и на него как-то подействовали все эти буковки и нижние юбки: «Уж она-то наверняка не скучала».

В жизни убитой было трое мужчин, вернее, четверо, если считать мужа, с которым она не виделась уже несколько месяцев. Продавец автомобилей Арро, явившийся на набережную Орфевр к шести часам вечера, растерянный, с подобострастным видом. Боб, который где-то там учился, с ним ему предстояло встретиться утром. И молодой паренек, студент, живший на шестом этаже на улице Дюперре, в котором консьержка, вероятно, души не чаяла.

Однако лишь про первого из них можно было с уверенностью сказать, что он был ее любовником. Высокий, рыхлый, бесхарактерный на вид мужчина, занимавшийся ремонтом и перепродажей американских автомобилей, владелец гаража у Порт Майо, на него не оказалось ничего компрометирующего в картотеке правонарушений, хотя по его виду можно было, скорее, предположить обратное. Он все время норовил уйти от прямого ответа и сказал, понизив голос, то ли потому, что речь шла о покойнице, то ли потому, что теперь он женат и это уже старая история, что «да, они действительно какое-то время были вместе».

Грацци продержал его двадцать минут. Рожа кирпича просит. И ничего в картотеке. Железное алиби на первые четыре дня октября и на субботу, когда было совершено убийство. Только что купил жене маленький «фиат» (новый, а не подержанный, Грацци уж и не помнил, откуда ему это известно). Бумаги в полном порядке. Хорошо сшитый костюм. До блеска начищенные ботинки. Бывший коммерческий директор парфюмерной фабрики. Там, на фабрике, он и познакомился с Жоржеттой Тома, в то время Жоржеттой Ланж, демонстрировавшей продукцию фирмы. Связь длилась полгода до ее развода и два с половиной года после, «какое-то время были вместе». Ничего сейчас о ней не знает. Не знает, были ли у нее враги, какие были друзья. Не понимает, как такое могло случиться. Вообще ничего во всем этом не понимает. Ему ее искренне жаль. Рожа кирпича просит.

Грацци налил кофе во вторую стоявшую на столе чашку, положил два куска сахара, поднялся, потер затылок. Услышал, как жена заворочалась в кровати.

В тесной передней, отделявшей кухню от спальни, кофе из налитой до краев чашки расплескался. Он сдержал готовое сорваться с языка ругательство, чтобы не разбудить малыша.

Жена, как и всегда, лежала с открытыми глазами. Грацци, спавшему обычно крепким сном и знавшему, что она встает по ночам поправить одеяло у Дино и дать ему попить, казалось, что она никогда не спит.

— Который уже час?

— Семь часов.

— Ты сегодня едешь туда?

Он ответил, что придется, хотя при этом немного и покривил душой. На самом деле никакой острой необходимости в этом не было. Он мог бы вызвать Кабура, Боба и родственников Жоржетты Тома на понедельник. Никто не торопил его, никто не поставил бы ему в упрек подобное промедление. Даже если бы убийца воспользовался этим и попытался ускользнуть от полиции, то было бы даже и лучше, его побег был бы равносилен признанию. Его бы начали искать и в конце концов нашли бы.

Нет, ничто не вынуждало его, если не считать присущей ему неуверенности в себе, его всегдашней потребности иметь побольше в запасе времени, подобно тем не слишком способным ученикам, которые оттягивают экзамен до самой последней минуты.

Его жена, Сесиль, хорошо его знавшая, дернула плечом, не осмеливаясь напомнить ему о прогулке в Зоопарк, но, чтобы как-то выразить разочарование, придралась к тому, что кофе то ли недостаточно крепок, то ли слишком сладок.

— Что тебе поручили?

— Женщину задушили в поезде на Лионском вокзале.

Она вернула чашку, зная уже, даже не спрашивая, что он не хотел, чтобы на него взвалили это дело, и теперь какое-то время будет досадовать от того, что не может оставаться на втором плане.

— А разве не Таркен этим у вас занимается?

— Он занят игральными автоматами. А потом, он не станет сейчас браться за дело, в успехе которого не уверен. Если все пойдет хорошо, он подключится. Если затянется, отвечать буду я. В январе его должны повысить в чине, и он не хочет до этого ставить себя под удар.

* * *

Грацци брился, стоя у зеркала, а перед глазами его снова возникла квартира Жоржетты Тома, он подумал, что она очень отличается от его собственной. Да и что может быть общего между квартирой одинокой женщины в старом доме неподалеку от площади Пигаль и двухкомнатной квартирой с ванной и кухней в дешевом стандартном доме в районе Баньё, которую трехлетний мальчуган принимает за поле боя?